Книга Последняя ночь, страница 5 – Юлия Амусина

— Дим, мне нужно уехать.

— Разумеется, у тебя ведь сегодня выходной.

— По меньшей мере, на неделю. Мы можем что-то придумать?

— Элла Семеновна, дорогая — судя по приглушенному тону, он отодвинулся от динамика. Разговор с женщиной и в этот раз вышел непродолжительным. Алло, Варь, что там у тебя случилось?

— Не у меня. Близкий человек попал в аварию, мне нужно поехать туда.

— Прямо сейчас попал в аварию?

— Дим, я серьезно.

— Неделя, говоришь? Все действительно так скверно?

— Еще не знаю.

— Неделя С ума сойти, — я живо представила, как он озадаченно качает головой из стороны в сторону. Ладно, постараемся что-то придумать. Как у тебя с проектами?

— Проверь почту, я вчера отослала кое-что.

— Чуть позже, когда доберусь до компьютера. Ладно, Варь, удачи.

Сбросив звонок, я повертела телефон в руках. Очень хотелось позвонить бабуле, сообщить ей последние новости и послушать, что она на все это скажет, но по неведомой причине я решительно отклонила эту идею и запихнула мобильный подальше в кармашек сумки.

Она будет против моего возвращения в родной город, тут просто к гадалке не ходи, и так все ясно.

Нужно вернуться домой и собрать вещи я же не могу поехать вот так, без всего необходимого, еще неизвестно, на какое время придется задержаться. Только бы все обошлось, и с Семеном Егоровичем был порядок С ним сейчас близкие, Татьяна, Влад

Влад.

Единственное имя, даже мысленное упоминание которого неизменно сковывает меня изнутри беспокойной робостью Этой встречи мне никак не миновать. Одна мысль о том, что уже совсем скоро нам вновь придется столкнуться лицом к лицу, заставляла меня чувствовать себя невообразимо тупым ужом, по недальновидности забравшимся в тесную сковородку. Вместе с тем я испытывала что-то, отдаленно похожее на нездоровое любопытство какой он, изменился ли? Может, отдавая дань моде, он отрастил щетину, набрал лишних килограмм, а может, наоборот, вытянулся, возмужал, стал еще красивее, чем прежде? Я боялась узнать ответы на свои риторические вопросы, и вместе с тем все же очень хотела взглянуть на него нынешнего. Быть может, он уже совсем не тот обаятельный красавчик, за которого я когда-то так беспечно выскочила замуж, и призрачные иллюзии, терзавшие мою душу на протяжении почти трех лет, наконец, рассеются без остатка?

Я стиснула колени ладонями и низко опустила голову, уставившись на грязную плитку под своими ногами. В другом конце огромного здания возилась уборщица, но ее труд сегодня здорово напоминал мартышкин недавно прошел дождь, люди разносили грязь со скоростью, явно превышающей движение швабры по полу. Почему я об этом думаю? Почему мне в голову лезут всякие несущественные глупости? Перегруженный мозг пытается переключиться на что-то нейтральное, так как мысли о том, что меня ждет впереди, чересчур тревожны.

— Девушка, вам плохо?

Выпрямив спину, я отрицательно покачала головой, подхватила сумку и медленно направилась к выходу из здания вокзала.

* * *

Мне досталось нижнее плацкартное место, я сразу уступила его соседке сверху пожилой женщине, которой явно не хотелось изображать акробата и прыгать вверх-вниз по любой нужде. Забравшись на свою полку, какое-то время я просто сидела, подтянув колени к животу, снова и снова прокручивая в голове навязчивые образы, наглядно представлявшие то, в каком состоянии Семен Егорович, как именно все пройдет, как мне следует себя вести в присутствии Влада и его матери, что, в конце концов, будет дальше? Не скрою, очень хотелось малодушно спрыгнуть на ближайшей остановке и терпеливо дождаться другого поезда, трусливо поджать хвост и вернуться обратно, подгоняемой презрением людей, которые раньше были моей семьей. Это было глупо, но мысленно я все же прокручивала и такой вариант событий, точно зная, что никогда не смогу так поступить. Татьяна Олеговна всегда считала меня неблагодарной это неправда, я отлично помню все то хорошее, что принес в мою жизнь Семен Егорович. Но благодарность здесь вовсе не при чем. Я по-своему к нему привязана, этот человек стал мне намного ближе собственного отца, с которым мы не виделись уже очень долгие годы. И если бы передо мной был выбор, к кому приехать, я, не колеблясь, повернулась бы в сторону Семена Егоровича, дяди Семы, как он когда-то просил себя называть.