Книга Последняя ночь, страница 2 – Юлия Амусина

— А вот скажи мне, Варенька, что вообще должен сделать парень, чтобы тебе понравиться?

— А С какой целью интересуешься?

— С целью удовлетворить любопытство. Ты же только и делаешь, что нос от всех воротишь, моя дорогая принцесса. Я, как твоя лучшая подруга, не могу не задуматься над этим, понимаешь?

— Ну — я неосознанно повертела тетрадь в руках. Так сразу не скажешь. Он должен быть красивым нет, красивых не люблю Скорее, мужественным. Интересным. И…

— Да-да, — Ирка хохотнула.

— Да!

— Я знаю, о чем ты подумала.

— Он не должен носить обтягивающие штаны, — на этой фразе мы дружно засмеялись. Мальчишки, гоняющие мяч по площадке, посмотрели на нас с недоумением.

Отсмеявшись, мы какое-то время молча наблюдали за их игрой, хотя ни одна из нас никогда не интересовалась футболом.

— А серьезно, — вновь пристала ко мне Ирка. Давай… М-м Давай ты нарисуешь идеального, в твоем представлении, парня, а я посмотрю. Мне правда интересно.

— Не знаю, — я с сомнением посмотрела на тетрадь, в которой чертила злополучную, так и неоцененную Иркой голову, и все же пожала плечами. Может быть. Я думаю, да, можно попробовать.

И я с неожиданным энтузиазмом принялась за работу, в то время как Ирка успела свести знакомство с тем самым застенчивым парнем, который, как оказалось впоследствии, испытывал интерес именно к ней, а вовсе не ко мне.

Так глупый девчачий разговор совершенно неожиданным образом предрешил мою дальнейшую судьбу. Уже после, спустя несколько лет, я не переставала думать о том, как смогла нарисовать человека, которого никогда в жизни не видела, но который жил со мной в одном городе? Быть может, мы все-таки однажды пересекались, и я задержала на нем взгляд чуть больше положенного, оттого запомнила? Его черты отразились в моей памяти, и мои руки спустя несколько дней работы вычертили их уже на бумаге?

Не знаю, правда, не знаю. Этот портрет, не слишком аккуратный, сделанный как будто второпях, где-то нечеткий, до сих пор хранится у меня в ящике прикроватного столика, по неизвестным причинам руки не поднимаются его выбросить. Иногда я достаю его и подолгу рассматриваю в свете настольной лампы. Днем такого желания не возникает, но ближе к ночи, стоит сумеркам поглотить сонный город, в голову начинают лезть странные навязчивые мысли. Я смотрю в очерченные карандашом глубокие глаза, в жизни, не на рисунке, очень светлые, и невольно пытаюсь представить, что он сейчас видит. Какую-нибудь длинноволосую красотку в неглиже? Или подвешенный наверх экран в любимом спортивном баре? А может, он давным-давно уехал из родных мест за лучшей жизнью, как когда-то я сама; может, он изменился, повзрослел, обрел другие привычки

Убираю рисунок обратно в ящик всегда с одной и той же мыслью завтра же, прямо с утра, отправлю его в урну. И каждый раз не могу сдержать своего обещания.

Зато прекрасно справляюсь с другим никогда, ни при каких обстоятельствах больше не возвращаться к прошлому.

ВАРВАРА

Мольберт, мой давний друг, стоял у самого окна просторного светлого помещения. Можно сказать, мы переехали вместе он появился у меня на следующий день после того, как я обосновалась в этой квартире, твердо решив начать новую, по возможности счастливую жизнь. На холсте постепенно вырисовывалось симпатичное женское лицо, а я, высунув от усердия язык, в полной мере способствовала этому процессу.