Книга Последняя ночь, страница 23 – Юлия Амусина

Дядя Сема выглядел гораздо хуже, чем в предыдущий мой визит я так и не добилась от него внятной причины такой перемены. Бледный, с темными кругами под глазами, отвечал охотно, но вместе с тем как-то вяло, сообщил, что Татьяна забегала рано утром и обещала прийти еще, уже после работы. Владик не появлялся, должно быть, чем-то занят (после этих слов пытливо уставился в мое лицо, вроде как силясь разгадать, знаю ли я о скорой женитьбе его сына). Я знала, но говорить на эту тему не спешила. И вскоре засобиралась, решив не доставать больного утомительным визитом.

Вот тут-то меня и поджидал сюрприз. Не успела я вслух озвучить свое намерение откланяться, как дверь палаты распахнулась, и в поле нашего с дядей Семой зрения появились хмурый Влад и вчерашний крепыш в белом халате. На последнего я обратила более пристальное внимание только для того, чтобы не пялиться в открытую на бывшего супруга, который, надо признать, хоть и пребывал не в лучшем расположении духа, зато выглядел, как Как пресловутый идеал. Почему-то я сразу подумала о том, что эта ночь выдалась для него бессонной помятая хмурая физиономия и круги под глазами, почти такие же глубокие, как у его отца, говорили об этом. Но вот причина бессонной ночи может быть какой угодно; среди моих мысленных фаворитов, конечно, знойный сексуальный марафон с будущей женой. Впрочем, Влад не выглядит удовлетворенным

Неужели эта Алена настолько глупа, чтобы закатить истерику относительно моего приезда? Тогда понятно, почему Влад зол и смотрит на меня, как на врага народа, с плохо скрытой неприязнью и проскальзывающим во взгляде отторжением. Это не должно было меня зацепить, однако цепануло, и довольно сильно. Автоматически перенимая это его раздражение на себя, я поднялась с места и принялась прощаться с дядей Семой. Доктор-крепыш в это время жаловался Владлену на нежелание Семена Егоровича принимать какие-то препараты. Тот стоял и, сунув руки в карманы, молча кивал в такт словам врача; я ничуть не сомневалась, что вся лекция полностью отложилась в голове бывшего, хоть и казалось, что он не слишком внимателен. Когда доктор замолчал, Влад шагнул к постели больного, мазнув по мне равнодушным, мимолетным взглядом.

— Пап, что за чудачества? Говорят пить, значит, будешь пить. Или ты здесь прописаться решил?

— От этой химической дряни я только скорее ласты протяну, — не согласился с сыном дядя Сема.

Крепыш развел руками, показывая свое отношение к упрямству больного, а я сочла момент удачным для того, чтобы покинуть палату. Но у самых дверей меня догнал голос Влада:

— Варь, не спеши, я тебя отвезу.

— Спасибо, не нужно.

— Отвезет, — безапелляционно опередил сына дядя Сема.

Все трое, включая незаинтересованное лицо в белом халате, уставились на меня так, что я немедленно ощутила себя личинкой под прицелом микроскопа.

— Мне тут близко.

— Зайдете потом в мой кабинет, — то ли поинтересовался, то ли повелел Владу доктор, по-видимому, вовсе не приняв в расчет моего отказа.

Тот кивнул и, быстро наклонившись к постели, пожал отцу лежащую параллельно телу руку.

— Не прощаюсь.

— С мамой заглядывайте, вечерком, — ответил Семен Егорович, выжав из себя слабое подобие улыбки.

Я вышла из палаты и, притворив за собой дверь, направилась к лестнице. Сзади раздался ожидаемый хлопок, потом быстрые приближающиеся шаги, и вот он совсем рядом, буквально в жалких сантиметрах от меня. Я явно чувствовала его присутствие, даже не видя, все равно знала наверняка; обостренные органы чувств не давали сбиться с мысли. Влад почему-то не спешил заводить разговор, как и вчера, мы находились близко друг к другу, но упорно, словно по обоюдному негласному договору, молчали. Так же молча спустились по лестнице, добрались до входной двери, и только тут Влад обогнал меня, даже придержал створку.