Книга Последняя ночь, страница 20 – Юлия Амусина

Ей не нужно было возвращаться. Свалила однажды, вот и пусть бы сидела там до скончания веков, не путая других и не наживая проблем самой. Нечего ей здесь делать, нечего! Сама так решила, никто ее отсюда не отпускал. Я оказался во всех смыслах недостойным вариантом, сломал несчастной девочке жизнь, повел себя, как скотина, неуравновешенный дебошир, еще кто-то в том же духе За давностью начинаю подзабывать все эпитеты, которыми меня щедро наградила Варькина бабуля перед тем, как они обе почти одновременно исчезли из моей жизни. И хрен бы с бабкой, даже памятуя о нашей взаимной симпатии друг к другу эта потеря вообще не потеря, но вот ее внучка

Да и она тоже.

Кто бы мог подумать, что я вновь ее увижу, да еще так неожиданно, в тесном больничном коридоре, рядом с палатой отца. На меня нашло какое-то острое помутнение рассудка, когда я стоял у двери, ожидая, а она выскользнула в коридор и сразу же остановилась, так как я попросту не оставил ей возможности пройти мимо. Передо мной словно вновь возникла та обманчивая скользкая дорожка, путь, на который мы так опрометчиво ступили когда-то вместе, рука об руку, послав к черту всех сомневающихся и недовольных. И хоть это был только мираж, но какой соблазнительный, черт возьми!

Пустое. Это мы уже проходили раньше. Скоро я женюсь на сексуальной штучке, которая уж точно не станет выводить меня на эмоции, выворачивать мясом кверху по малейшей прихоти, доводить до белого каления, один-единственный раз не подняв трубку, когда я захочу узнать, где она и что с ней происходит Самая большая проблема, которую может устроить мне Аленка, это мозговой штурм, вызванный необходимостью послушать, чем она занималась днем, куда ходила, с кем была Ну, и все прочее в том же духе. Если закрыть глаза и подумать о чем-то нейтральном, с этим вполне можно совладать без ущерба для собственного психического состояния. Аленка не угроза, так, легкий переполох для нервной системы. Будет держать меня в постоянном тонусе и, попеременно сверяясь с девчачьими журнальчиками, наблюдать всяческие «отклонения» в моем поведении. Пусть. У каждого, как говорят умники, свой фетиш.

А страстная любовь до гроба мне теперь до звезды. Пусть о ней грезят паршивые романтики, идиоты, которым больше нечем забить свою пустую голову. Когда-то я слишком много времени просадил за этим делом, но теперь все, баста, мои увлечения уже не ограничиваются отношениями для мазохистов. Просто, удобно, необременительно вот залог счастья любого вменяемого мужчины.

Но мысли мыслями, а забыть, как грудную клетку охватило огнем в тот момент, когда я несознательно «поймал» Варьку в области своего личного пространства, было не так просто. До сей минуты я чувствовал смутное напряжение во всем теле, ладони, плотно прилегающие к оплетке, совсем немного, но подрагивали, кровь, воспламенившаяся в венах, никак не охлаждалась. И в голове туман, а внизу уже требовательно шумит проклятое адское зарево.

Когда машина остановилась, Аленка с изумлением осмотрелась по сторонам, не увидела поблизости ничего примечательного, такого, что могло бы повлечь остановку моей тачки, и перевела на меня вопросительный взгляд.

— Ты хотела поиграть, дерзай, — откинулся на спинку своего сиденья, параллельно зажав пальцем кнопку слева, отодвигаясь.