Книга Нежный омут, страница 187 – Юлия Амусина

— Мартина, - его голос уже не звучал так приветливо. – Идите сюда, я не кусаюсь. Между прочим, ваше время быстро подходит к концу.

Сграбастав в ладонь листок, я поднялась и все же направилась к Кайдалову.

Он пробежался глазами по исписанным строчкам, хотя было заметно, что написанное не слишком его интересует. Я устроилась на стуле рядом и терпеливо ждала, когда от меня потребуют ответа. Покосилась в сторону аудитории – все быстро строчили свои задания, пользуясь тем, что Сергей отвлекся на мою писанину. Только Дашка не участвовала в скором флешмобе; подруга внимательно смотрела на меня с таким видом, точно всерьез готовилась броситься грудью на амбразуру.

Какую, черт побери, амбразуру? Броситься грудью тут можно только на Кайдалова… Я непроизвольно свела брови у переносицы; такие мысли мне абсолютно не нравились. Хватит, был уже такой случай, когда я всерьез причисляла Дашку к стану врагов, норовящих упасть в мягкие кайдаловские объятия. Как хорошо, что возникшие сомнения столь быстро улетучились… Не знаю, к чему бы меня все это привело.

— Дерзайте, - Кайдалов придвинул ко мне мой собственный лист и принял прежнюю позу. – Я вас слушаю.

Повернув к себе конспект, я принялась вяло что-то рассказывать, стараясь как можно меньше смотреть в текст и говорить по памяти. Это было тяжело, так как мысли напрочь выветривались из моей головы. Вдобавок ко всему я почувствовала на своей колени теплую мужскую ладонь, и тут же сбилась с предложения. Кайдалов едва заметно усмехнулся, а я, поняв, что своим смятением только доставляю ему удовольствие, продолжила говорить, только теперь громче и четче.

Ладонь медленно поползла вверх по ноге, однако я понимала, что дальше Кайдалов не зайдет – в аудитории его действия не останутся незамеченными. К тому же все это меня только подстегивало; я как-то пропустила момент, когда кайдаловские манипуляции перестали наводить на меня панический ужас. Я даже почти не дрожала – вещь совершенно непостижимая. Что-то пошло не так, и мы оба это почувствовали. Я почему-то отказывалась действовать по его сценарию, запинаться, краснеть, попеременно бледнея, дрожать всем телом и лепетать так, чтобы каждый в этой проклятой аудитории понял – дело нечисто.

Он резко убрал ладонь и прервал меня на полуслове.

— Хватит, - буркнул он, забирая у меня листок. – Давайте посмотрим задачу. О, да тут и решение есть? Что же вы сразу не сказали? Может, тогда бы и теорию пропустили… Скучная штука-то – теория…

Из аудитории послышались смешки. Я положила ногу на ногу, придвинулась ближе к краю преподавательского стола, чтобы лучше видеть свой же почерк.

— Ага, - Кайдалов потянулся к своей ручке. – Смотрите-ка, Мартина, тут вычисление не слишком верное… Смотрите…

Он принялся быстро что-то писать прямо поверх моих любовно выведенных цифр. Придвинувшись еще ближе, я рассмотрела: «Подожди на кафедре».

— Исправляйте, - он передал мне ручку. – Если сможете пересчитать, я ставлю вам отлично.

Прежде чем взять предложенную мне шариковую ручку, я с недоверием покосилась на Сергея. Он уже не выглядел таким отстраненно-расслабленным, как в самом начале экзамена; его глаза горели странным огнем. Я склонилась над листком и еще раз перечитала его лаконичную фразу. Повертела в руках ручку, не зная, что нужно «исправить», что написать… Решение пришло спонтанно, как это обычно и бывает. Внизу, под кайдаловской фразой я написала всего лишь одно слово – «Эпилог» - после чего вернула Сергею и ручку, и, собственно, лист. Он смотрел не меньше минуты; все это время я в нетерпении сжимала дрожащие ладони и не отводила взгляда от его напряженного лица. Что-то пошло не так, я вновь это почувствовала.