Книга Никто не узнает, страница 61 – Юлия Амусина

Ноги меня совсем не слушают, становятся до отвратительного ватными, но я все же делаю шаг, затем еще один и еще, протягиваю ладонь к двери нужного кабинета с хорошо знакомой мне золотистой табличкой и, помедлив, тяну вниз ручку.

— Привет, — выжимаю из себя, плотно закрывая дверь и садясь в одно из пустых кресел. Фил в темном костюме, выглядит серьезно и по-деловому, ничего общего с тем повесой, каким предстает на наших совместных вечеринках.

— Привет, милая, — он поднимается со своего места, задвигает стул.

— Я здесь, — хлопаю пальцами по подлокотнику. — Как ты и хотел.

— Не совсем так, но ладно, — он склоняет голову набок. — У моей девочки появились новые развлечения?

Он знает. Знает… Внутри меня все обрывается, едва нахожу в себе силы приоткрыть губы и уточнить:

— О чем ты?

— Все о том же, Нел. Ты дразнишь меня своим молчанием, пытаешься что-то доказать…

— Не понимаю.

— Ты прекрасно все понимаешь. Наш вчерашний разговор был прерван, мы так ничего и не выяснили. Ты просто развернулась и ушла.

— Так я должна была остаться и выслушать до конца все твои бредни? Фил, их было так много, что я могла проторчать здесь до конца рабочего дня и схлопотать какой-нибудь выговор. По-моему, ты слишком много на себя берешь.

— А ты бежишь от разговора. Мы оба знаем, что никакой выговор тебе не грозил.

— Пусть так, но я не собираюсь по сотому кругу обсуждать твои нездоровые фантазии. Если тебе все еще интересна эта дебильная тема, и ты снова намерен ее продолжить, то я, пожалуй, пойду.

— Никуда ты не пойдешь.

— Серьезно? Ты все-таки собираешься продолжать?

— Выяснить, что происходит, — невозмутимо поправляет он.

— Нет, ты хочешь свести меня с ума, — касаюсь ладонью лица, очень надеясь, что мои щеки не пылают румянцем. — Фил, пожалуйста… я ужасно себя чувствую. Давай обойдемся без скандала, а?

— Ужасно себя чувствуешь? Потому что не хочешь говорить со мной?

— Фил… — скрепя зубы, все же удерживаюсь от ненужной сейчас брани, — мне плохо. Мне, правда, очень плохо. Если у тебя дрянное настроение, и ты хочешь докопаться до меня на пустом месте, то лучше поищи себе другую жертву. Хотя бы сегодня оставь меня в покое.

— Что с тобой? — помедлив, спрашивает он.

— Вера считает, простуда, — говорю наобум, уверенная, что Фил не станет узнавать у Веры, так ли это на самом деле.

— Ерунда, — отмахивается Феликс, чем вызывает мое возмущение:

— Это еще почему?

— Думаю, я смогу тебя вылечить, — он подходит к двери и запирает ее, затем обходит кресло, в котором я нахожусь, кладет ладони на спинку по обе стороны и склоняется к моему лицу, вынуждая беспокойно заерзать.

— Фил, ты слышишь, о чем я тебе говорю?

— У тебя ничего не выйдет, Нел. Я не собираюсь закрывать глаза на твое общение с этим типом, сынком твоей любимой стремной мачехи. Но я согласен временно забыть о нем… конечно, если ты мне немного поможешь. Ты же знаешь, о чем я говорю, правда, детка?

— Фил, — его ладони, уверенными движениями забирающиеся под мою блузку, вызывают во мне приступ раздражения и легкой паники, я хочу выпрямиться и отойти от него, но он резким движением пригвождает меня к месту, склоняется ниже и шепчет в самое ухо:

— Ты плохо себя ведешь. Я недоволен.

Скрадывая бушующее в крови раздражение, пытаюсь отвести его ладонь, уворачиваюсь от поцелуя в уголок губ, не теряю надежды остановить: