Книга Никто не узнает, страница 64 – Юлия Амусина

Может, реально рассказать обо всем папе?

Ну, не обо всем… выборочно. Только ничего не изменится, ведь то, о чем мне хотелось бы умолчать, ему с удовольствием выложит Марк, и это будет полный и бесповоротный провал с моей стороны. В любом случае страдает моя репутация. Если только папа узнает обо мне что-то подобное… Для него я все еще безгрешная маленькая девочка без изъянов, ему совершенно ни к чему знать обратную сторону своей устаревшей правды. Но если Марк раскроет свой рот… Нет, я не могу этого допустить, глупая мысль прибегнуть к папиной помощи, я должна отыскать другой выход.

Татьяна?

Почти та же безнадега, как и в случае с моим отцом, плюс ко всему нельзя исключать того, что новоявленная мачеха немедленно примет сторону своего обожаемого сыночка, накрутит папу и еще сильнее окунет меня в эту вязкую грязь. Я окажусь виноватой во всем, даже том, чего вообще не делала, а может, и вовсе никогда не отмоюсь. Нет, это тоже мне не подходит…

Так ничего и не придумав, ровно в назначенное время веду пропуском по считывающему устройству на выходе и спешу к своей машине, надеясь уехать раньше, чем на стоянке появится Фил. Мне везет, если вообще можно употребить это слово в моем критическом положении. Запрыгиваю на водительское сиденье и быстро покидаю парковку. Включенное радио немного перебивает тревожные мысли, я даже машинально подпеваю знакомой песне, чувствуя себя на редкость глупо, единственной почетной зрительницей в театре абсурда, который возник на месте моей прежней жизни. Ничего уже не будет, как раньше, и в этом кроется именно моя вина.

И Марка. Да, Марка…

Из пространных размышлений меня вырывает звонок телефона. Переключаю на громкую связь и лишь теперь, спохватившись, бросаю взгляд на экран. Немного отлегает, когда вижу имя Акулины.

— Дорогая, ты совсем пропала, — сетует подруга, и я понимаю, что мы действительно давно не разговаривали, я даже успела по ней соскучиться.

— И не говори… завалы на работе, — кривлю душой, благоразумно опуская истинные причины своего выпада из реальной жизни. — Как у тебя дела?

— Хочешь узнать? — она смеется.

— Если ты хочешь рассказать, — парирую, нажимая на тормоз у светофора.

— Хочу. Правда, рассказывать особо нечего… но оттянуться очень хочется. Ты как, Нел, составишь мне сегодня компанию?

— Смотря что планируется.

— Ничего особенного, глупые девичьи посиделки по надуманному поводу. Танцы, выпивка, можно мужской стриптиз. Все как всегда.

— Давай только без стриптиза, — вворачиваю я, сморщившись.

— Боишься реакции Фила?

— Плевать мне на его реакцию…

— Ого! Вы что, снова поцапались?

— Скажем, не сошлись мнениями в некоторых вопросах. Ничего особенного, это все равно ненадолго.

— А то я не знаю. Он же как репей, черта с два отцепишь. Ладно, отвечай быстренько, ты едешь со мной сегодня, или опять сольешься? Да или нет? Дорогая, не расстраивай меня, в последнее время я и так чувствую себя всеми брошенной.

— Хорошо, Лин, встретимся вечером. Я сейчас домой, а после можно… — осекаюсь, бросая взгляд на электронный циферблат. — Во сколько, кстати, ты планируешь выехать?

— Около девяти, не раньше.

— Идет.

— Отлично. Все, Нелька, до связи, я тебе наберу.

Звонок прерывается, сменяясь какой-то на редкость глупой радиопередачей, которую невозможно слушать, чтобы не заполучить головную боль, но я все равно прибавляю звук, надеясь отвлечься, убить мысли, переключить их в другое русло. Чувствую себя паршиво, голова раскалывается, и на самом деле мне не хочется никуда сегодня ехать. Возможная перспектива запереться в квартире, отключить все телефоны и остаться в полном одиночестве с каждым днем манит меня все сильнее, и я уже с трудом нахожу в себе силы ей сопротивляться. С другой стороны, огромный ком проблем от моего затворничества никуда не денется, думать о них я не перестану, а встреча с Акулиной поможет мне хоть немного взбодриться. Сейчас это именно то, что нужно.