Книга Никто не узнает, страница 55 – Юлия Амусина

— Только после того, как ты снова откроешь свой ротик, — он гадко подмигивает, и это выводит меня из себя:

— Сукин сын! Ты меня бесишь! Как же ты меня бесишь…

— Скучно. Я это уже слышал, причем не один раз и даже не два. Ты вновь повторяешься.

— Марк… — скрепя зубы, пытаюсь обуздать гнев и сменить тактику, но он сразу же это просекает, отрицательно качает головой:

— Нет, сестренка, не стоит так опускаться. Станешь слезно упрашивать меня держать рот на замке? Боишься, что я могу выложить твоему парню кое-что любопытное о твоих шалостях?

Я боюсь. Я в самом деле панически боюсь этого, потому что не знаю, чего стоит ждать от Марка, он слишком непредсказуем в своих действиях, этот беспринципный урод ловит любую возможность сделать мне плохо. Сейчас в его руках находятся очень мощные козыри против меня, и если только он захочет дать им ход, на моем будущем можно смело ставить жирную точку. Он все разрушит, оставит меня ни с чем. Это будет полный крах всего, о чем я только могла мечтать. Ужасно.

— Правильно боишься, Нелечка. Думаешь, я могу ему все рассказать? Да, малыш, очень даже могу. Предвижу, что он поначалу расстроится, обзовет тебя шлюхой, с громким скандалом разорвет ваши высокие отношения, но потом все равно остынет и отойдет. Он у тебя из таких, отходчивых. К тебе, конечно, уже не вернется, да и с какой стати? Парнишка при бабле, он быстро найдет себе утешение в объятиях какой-нибудь из твоих хватких гламурных подруг и начисто позабудет обо всем, что вас связывало. Ты останешься у разбитого корыта.

— Марк…

— Ну что? Что — Марк? Хочешь сказать, я этого не сделаю? Пожалею тебя?

— Чего ты хочешь?

— Все того же, — с нескрываемым удовольствием тянет он. — Тебя в свое пользование. Мою симпатичную игрушку, с которой мне так интересно играть. Будешь умницей, и кто знает, вдруг я однажды наиграюсь и решу оставить в тайне твой маленький грязный секрет?

— Ты сам — часть этого секрета, — кривлюсь.

— Да, но мне от этого ни жарко, ни холодно. Я могу сейчас же объявить всем о том, что трахал свою сводную сестричку, и мне ни хрена за это не будет. А вот для тебя наступит конец, Нелечка. Полный и бесповоротный.

— Ты этого не сделаешь.

— На что поспорим?

— Неужели ты настолько мерзок?

— Малыш, — он суровеет, — нужно было подумать об этом прежде, чем раскидывать передо мной ноги. Теперь уже поздно… — Марк не скрывает усмешки, — на самом деле ты даже не представляешь, как далеко простираются границы моей мерзости. Заблудишься и не выйдешь обратно. Поверь, тебе не найти в них края.

— Я… — черт, голос дрожит, и он это слышит, — я буду все отрицать.

— Сколько угодно. Доказывай, что ничего не было, но мальчик твой поверит именно мне, а знаешь почему? Потому что я ему не совру. Он это сразу поймет. Он знает тебя, знает твое тело… Вот увидишь, мы быстро найдем общий язык.

Эти слова являются последней каплей, переполнившей растресканную чашу моего терпения.

— Убирайся! — с ненавистью запускаю в него диванной подушкой, жалея, что не могу разбить эту самодовольную морду, ведь он намного сильнее меня. — Убирайся ко всем чертям из моей квартиры!

Он хохочет.

— Ты подумай, Нелечка. Остынь и хорошенько подумай, как многого можешь лишиться из-за своей глупой импульсивности и нежелания признать очевидное. Нам круто вместе, мы ловим кайф, и от этого пока никто не страдает. И не пострадает… конечно, если ты будешь умной плохой девочкой. До скорой встречи, сестренка.