Книга Никто не узнает, страница 52 – Юлия Амусина

Все эти мысли за пару секунд проносятся в моей голове, заметно притупляя его необъяснимое влияние надо мной. Хочу прекратить то, что сейчас происходит, наугад тяну руку, чтобы оттолкнуть Марка, но выходит иначе, я сама не понимаю, почему касаюсь пальцами его волос, зарываясь в них, провожу языком по его языку и слышу собственный тихий стон. Он потрясающе целуется. Я никогда не должна была об этом узнать, но мне так нравятся его поцелуи…

— Марк, нет… стой… постой… — нелепо бормочу в промежутках между поцелуями, так же нелепо хватаю его за запястье, когда он просовывает ладонь под мою футболку и сжимает грудь. Меня простреливает волной предвкушения, внизу живота разливается тяжесть, я веду себя непозволительно и знаю это, но у меня не получается немедленно все прекратить.

— Нет? Мне кажется, ты определенно говоришь «да», сестренка.

— Не называй меня так…

— Почему? — он снова меня целует, перекатывая затвердевший сосок между пальцев. — Это звучит возбуждающе.

— Ты псих, Марк.

— Если только… — моя футболка ползет вверх, но я не поднимаю руки, не помогаю ему снять ее, — совсем немного, Нелечка.

Он не дает мне ответить, снова и снова целует мои губы, спускается по щеке вниз и, задирая футболку еще выше, прикусывает сосок, ладонью накрывает второй, сжимает, оттягивает, вырывая сдавленный стон из моей груди. Откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, проваливаясь в ощущения. Сейчас не имеет значения, что он редкий мерзавец, мне все равно, хочется, чтобы он не останавливался. Хочется большего с ним. Его губы на моей груди, легкие покусывания, вызывающие блаженную дрожь по всему телу. Наверное, я с самого первого дня хотела этого.Хотела его,яростно отрицая это даже перед самой собой. Невозможно. У меня есть любимый парень, что я творю… Марк отрывается от моей груди, короткими поцелуями спускается ниже, к ребрам, целует чуть выше пупка, и я почти растекаюсь по креслу, вцепляясь пальцами в подлокотники. У меня еще есть шанс его остановить… наверное. Остановить нас обоих, пока мы не переступили еще одну непереходимую черту.

Я должна, обязана это сделать!

Фил.

Он… он просто не должен ничего узнать.

Мои глаза широко распахиваются, пальцы сжимаются еще крепче, когда Марк забирается в мои шорты, к мокрым трусикам, и нарочито медленными движениями ведет по чувствительной плоти сквозь тонкую ткань.

— Надо же… — ухмыляется, ловя мой взгляд. — Ты насквозь мокрая. Так сильно меня хочешь…

— Это…

— Не то, что кажется. Я понял, — издевательски тянет он, не прекращая движений между моих слегка разведенных ног. Кладет ладонь на мое колено, отводит его в сторону, и я даже не препятствую, обезоруженная тем, что он со мной делает. Мне не хочется, чтобы он прекращал, хочется, чтобы сделал еще, больше, здесь и сейчас показал мне, какой он на самом деле.

Сглатываю разочарованный стон, когда он отстраняется, но Марк никуда не уходит, лишь стягивает с меня шорты, следом тянет вниз трусики, и вот тут-то меня пронзает новой стрелой жгучего стыда вперемешку с безумным вожделением. Я стискиваю бедра, напуганная тем, как далеко мы заходим, но Марк только смеется, шире разводит мои ноги и, бросив на меня хищный взгляд, вновь возвращает ладонь к моей возбужденной плоти, трет клитор, ведет круговыми движениями, распаляя во мне огонь желания. Я снова откидываюсь на спинку кресла. Он сдвигает ткань моих трусиков и вводит в меня палец.