Книга Никто не узнает, страница 35 – Юлия Амусина

— Как давно ты водишь?

— А что? Боишься, я ненароком тебя убью? — хмыкаю, стремясь скрыть волнение от его пугающей близости. — И правильно делаешь. Но думать нужно было до того, как тебя потянуло в мою машину.

— Все так плохо? — ехидничает Марк. — Может, тогда лучше мне сесть за руль?

— Моей машины? — я вскидываю бровь, мотаю головой. — Нет уж, и думать об этом забудь.

— Если ты водишь тачку так же паршиво, как делаешь все остальное, то я действительно начинаю волноваться.

— Все остальное — это что же?

— К примеру, целуешься, — он не двигается, сидит в расслабленной позе и даже не смотрит в мою сторону, но меня бросает в невыразимый жар от его слов, стискиваю зубы и теснее обхватываю рулевую оплетку, мысленно увещевая себя сохранять спокойствие. А он все продолжает. — Я бы оценил твои способности на слабую троечку. Чем вообще вы занимаетесь с этим твоим парнем, за ручки держитесь, что ли?

— Не твое дело.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько оно мое.

— Чего ты добиваешься? — набрав в грудь больше воздуха, на одном дыхании выпаливаю я, а он тихо смеется:

— Всего лишь хочу тебе помочь.

— Это теперь так называется?

— А ты бы назвала по-другому? — шепчет вкрадчиво, и я резко вздрагиваю от щелчка его ремня безопасности. Бросаю быстрый взгляд на Марка, и в этот миг его ладонь ложится на мое колено, слегка сжимая его.

— Убери лапу, — рычу сквозь зубы, вцепляясь пальцами в рулевое колесо, но он не только не убирает свою руку, он начинает поглаживать мое колено, а самое отстойное, что помимо нахлынувшего возмущения и желания ударить его я чувствую нечто смутно похожее на азарт. Приятное тепло от его проворной ладони разливается дальше по моему телу, наэлектризовывает кожу и, кажется, бьет прямо в голову…

— Ты не хочешь этого, — самоуверенно заявляет Марк.

— Я сказала, убери свою лапу!

— Расслабься, сестренка. У тебя руки дрожат. Ты ведь не хочешь нас покалечить?

— Придурок ненормальный, ты хорошо понимаешь русский язык? — вскипаю от злости. — Я тебе сказала не трогать меня! Отвали, ты слышишь?

— Слышу. Очень хорошо тебя слышу. А еще чувствую отклик твоего тела. Можешь говорить что угодно, но тебя не на шутку заводит, когда я делаю так… — и его ладонь медленно ползет выше по моей ноге, задевая внутреннюю сторону бедра. Я сжимаю колени, на глаза наворачиваются глупые злые слезы, а низ живота против воли скручивает тугим узлом, простреливает ниже, потому что злость вовсе не преобладает над противоестественным притяжением, которое не получается отрицать. Меня пугает собственная реакция на этого типа, и вместе с тем я нахожу себе оправдание, сваливаю эту чертовщину на язык тела, инстинкты и прочую малообъяснимую чушь… Потому что так легче. Потому что только таким образом я могу убедить себя в том, что это не моя вина, я абсолютно безвинна перед Филом. Ведь это вовсе не я, я не такая, совсем не такая…

— Сукин сын! — мысли о Феликсе слегка приводят меня в чувство, бью ладонью по рулю, дергаясь от братца к самому краю сиденья. — Я сейчас остановлю машину…

— Здесь, посреди темной дороги? Чтобы я тебя трахнул? Ты этого хочешь? — шепчет насмешливо и руку свою проклятую не убирает, поглаживает мое бедро, сдвигаясь еще ближе ко мне, от него уже попросту некуда бежать, только выпрыгивать из машины.