Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 95 – Татьяна Михаль

— Вали ты на... в Африку! – отчеканила с той же презрительной интонацией.

И пулей вылетела из его дома, оставив позади растерянного князя в расстёгнутой рубашке, его голую девку и целую толпу горцев, которые, кажется, в жизни не видели ничего более захватывающего, чем эта сцена.

На улице меня догнал Исмаил.

— Я же говорил! – крикнул он. – Я предупреждал!

— Исмаил, – ответила, не оборачиваясь и ускоряя шаг. – Ещё одно слово и ты отправишься в Африку вместе с ним. Все вместе туда поедете. Ясно?

Он замолчал.

А я пешком пошла домой. И чувствовала, как меня изнутри распирали злость и обида, которые, с одной стороны, казались беспочвенными, а с другой были живыми, будто я снова оказалась в своей прошлой жизни, где Руслан постоянно устраивал мне сцены по поводу «объяснений, что я не так всё поняла».

«Всё, мне надоело. Никаких больше кавказцев. Никаких объяснений, что тут всё не так, как кажется. С меня хватит. Я поеду в Севастополь. А этот князь пусть катится на… в Африку».

* * *

Дом встретил меня отцовскими стонами, которые разносились по всему особняку.

— У-у-у-у-у! – выл папенька в гостиной, сидя в кресле, обхватив голову руками и раскачиваясь, как маятник. – Это ж такие убытки! Такие убытки!

Я ощутила, как сердце ухает в пятки. Я только что пережила одно потрясение, а тут меня встретило другое.

— Папенька, что случилось? – прошептала я в ужасе.

Он поднял на меня красные, влажные глаза, в которых застыло выражение вселенской скорби.

— Корабля с грузом больше нет! Пираты захватили его! Всё пропало!

— Какие пираты? Где? – не поняла я и опустилась перед ним на колени, заглядывая в лицо.

— В Чёрном море! – зарыдал он, хватая меня за плечи. – Я вёз товар через Каспий, а там пираты! Марья, это же целое состояние! Это же... – он задохнулся от волнения, – шелка, специи, персидские ковры, золото! Всё в лапах пиратов!

Я вздохнула. Ну вот, день окончательно превратился в сплошную катастрофу.

Но я была не в том настроении, чтобы сочувствовать. Я вообще была не в том настроении, чтобы быть милой и понимающей дочерью. Сегодня я хотела быть собой – злой, уставшей и решительной.

— Папенька, – произнесла я, поднимаясь на ноги, – я очень сочувствую вам. Правда. Если в моих силах как-то помочь, скажите. Но я должна вам кое-что сообщить.

Он поднял на меня заплаканные глаза.

— Что ещё? – спросил он устало.

— Мне поступило предложение от доктора Пирогова, – заявила я, чётко и холодно. – Он предлагает мне поехать с ним в Севастополь. Я взяла время подумать, и я подумала. Завтра скажу ему «да».

Папенька перестал раскачиваться. Глаза его расширились, рот приоткрылся.

— Что? – переспросил он, едва слышно.

— Я еду в Севастополь, – повторила я.

— Но... – опешил он. – А как же князь? А свадьба?

Началось.

— Отец, я не спрашиваю вашего разрешения, а делюсь с вами планами. Надеюсь, вы меня поймёте.

Он схватился за сердце, закатил глаза и повалился на спинку кресла, изображая обморок, но на самом деле просто собираясь с мыслями.

— А что князь скажет? – спросил он сдавленно.

Я хмыкнула. Потом подошла к столику, взяла графин с водой и налила себе стакан. Медленно выпила.

— Мне плевать, что он скажет. Сегодня я пришла к нему после работы, – проговорила я. – Значит, вхожу я к нему, а он в постели с девкой рыжей кувыркается. Они были голые, пап.