Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 64 – Татьяна Михаль

Вид у него был подозрительный.

— Марья, – произнёс он, – а что за гость к нам завтра пожалует? Мне Пелагея доложила, ты велела готовить парадную гостиную.

— О, папенька! – расплылась я в улыбке. – Это такая удача! Я встретила его сегодня в городе, интересный человек. Мы выпили лимонаду…

Про лошадей, которые меня чуть не затоптали рассказывать не стала.

— Он – русский князь, Андрей Алексеевич Белозёрский.

Папенька замер. Вилка едва не выпала из его пальцев. Лицо его вытянулось.

— Белозёрский? – переспросил он.

— Да! А что такое? Вы его знаете?

— Знаю ли я его... – пробормотал папенька. – Маруся, Белозёрские – один из богатейших родов империи. У них земли в трёх губерниях. Имения, заводы, пароходы. А Андрей Алексеевич – единственный наследник.

Я чуть не подпрыгнула на стуле.

— Так он ещё и богатый?!

— Не просто богатый, – папенька судорожно вытер лоб. – Он баснословно богатый. Скажи дочь моя... он точно хочет к нам завтра? Чего ему от нас надо?

— Он хочет познакомиться с вами, папенька! – пропела я и сделала невинные глаза. – С великим купцом на всём Кавказе, с Арсением Петровичем Зориным, чьё имя знают от Астрахани до Персии!

Папенька расправил плечи, глаза заблестели. Лесть подействовала.

— Ну, положим, не на всём Кавказе... – пробормотал он. – Но в Пятигорске, да, знают. Ладно, раз князь желает познакомиться с купцом Зориным, мы его примем. Только...

— Что?

— Надо подготовиться как следует. Белозёрский – это высший свет.

Он вскочил со стула и заорал:

— Фёдор! Живо сюда!

Дворецкий Фёдор вбежал в столовую, и вид у него был перепуганный.

— Слушаю, барин!

— Завтра у нас важный гость. Приготовь парадную гостиную, накрахмальте скатерти, достань золотой сервиз, что для губернатора берегли. Проверь, чтобы люстра была вычищена. И проследи, чтобы...

— Папенька, – перебила я, – может, не надо золотой сервиз?

— Надо! – отрезал он.

— Да что так готовиться-то? Он всего лишь на чай придёт… – не понимала я.

— А то, что, если к нам идёт сам Белозёрский, значит, у него есть ко мне серьёзное дело. И мы должны выглядеть соответственно. Фёдор! Вели Пелагее приготовить барышне лучшее платье!

— Я сама приготовлю, – заявила я. – Я уже купила в городе, очень хорошее.

Папенька уставился на меня.

— Ты сама себе купила платье?

— А что такого? Я уже взрослая. Могу сама выбрать платье.

— Ну-ка, покажи, – потребовал он. – Я должен знать, как одеться мне, чтобы мы выглядели в одном ансамбле.

Я закатила глаза, но покорно сходила в комнату и принесла платье. Когда развернула его перед папенькой, он присвистнул.

Это было платье цвета тёмно-бордового граната, вспыхивающего алым на свету. А лиф был отделан тончайшим кружевом кремового оттенка. Никаких розочек и бантиков. Никакой детской милоты. Это было платье взрослой женщины. Платье-огонь.

— Ничего себе, – выдохнул папенька, а потом насупился и проворчал: – А знаешь, мне обидно.

— Что такое?

— На ужин с горским князем ты надела старое зелёное платье. А для русского князя, обновку купила. И не стыдно тебе?

— Отец, горскому князю я не хотела нравиться, – честно ответила я. – А русскому – хочу.

Папенька покачал головой, но ничего не ответил. Только пробормотал что-то про «женскую логику» и пошёл отдавать новые распоряжения Фёдору.