Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 58 – Татьяна Михаль

— Вы очень щедры, Арсений Петрович, – ответил Гайдар. – Ваш стол достоин императорского дворца.

— Ну что вы, что вы, – расцвёл он. – Мы люди простые, всего лишь купеческого звания, но гостей уважаем.

— Особенно тех, кто дарит кинжалы с бриллиантами и трубки из слоновой кости, – вставила я, накладывая себе рыбы.

Папенька метнул в меня молнию. Я сделала вид, что не заметила.

— Марья Арсеньевна, – произнёс Гайдар, и голос его звучал почти ласково, – я не хотел тебя обидеть цветами. Если тебе не нравятся лилии, я учту на будущее. Какие цветы ты предпочитаешь?

— Розы, – ответила я. – Красные или белые. Но вообще, знаете, князь, лучший подарок для женщины – это даже не цветы и не драгоценности.

— А что же?

— Свобода, – отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. – Возможность самой выбирать свою судьбу. Но, увы, этот товар не продаётся в персидских лавках и оранжереях.

Папенька замер с вилкой у рта. Гайдар замер тоже. Я ожидала взрыва от мужчин. Но Гайдар вдруг улыбнулся, чуть заметно, краешком рта.

— Ты удивительная женщина, Марья Арсеньевна, – произнёс он. – С тобой не соскучишься.

— Это точно, – буркнул батюшка. – У меня с ней каждый день как на вулкане.

Я промолчала. Пусть Гайдар знает, что со мной просто не будет, лучше пусть сейчас передумает.

— Князь, – заговорила я, – а как у вас в горах относятся к женщинам? Я слышала, они там бесправные. Сидят по домам, вышивают, рожают детей и не смеют слова поперёк вставить.

Гайдар прищурился.

— Ты же была в ауле, Марья Арсеньевна. И видела наших женщин. Разве они похожи на бесправных?

— Нет, – признала я. – Не похожи.

— Наши женщины – хозяйки в доме, – произнёс Гайдар. – Они уважаемы, их слово имеет вес, но они также уважают мужей. Таков закон гор.

— А если жена не согласна с мужем?

— Тогда она говорит ему об этом, но только наедине, а не при всём народе.

— А если муж её не слушает и не слышит?

— Тогда она говорит громче.

Я невольно усмехнулась.

— Так, а если и это не помогает?

— В таком случае она берёт кинжал.

— И бьёт им мужа? – живо поинтересовалась я. – И куда? В печень или горло перерезает?

Папенька поперхнулся. А Гайдар чуть рассмеялся и ответил:

— Нет. Она просто кладёт кинжал на стол, чтобы мужчина помнил, что женщина в доме не рабыня, она тоже может быть воином.

Я замерла с куском рыбы на вилке. Это было весьма неожиданно, поэтично, даже. Неужели этот суровый горец действительно так думает?

— Вы меня удивляете, князь, – проговорила я.

— Стараюсь, – ответил он.

Папенька вдруг просиял.

— Ну вот, уже и разговор наладился! Марьюшка, ты бы за князем поухаживала, что ли, подложи ему ещё мясца…

— Он ещё это не съел, – буркнула я.

Папенька поджал губы и уставился на меня с недовольством. А я что? А я ничего.

Ужин продолжался. Отец и Гайдар заговорили о торговле, ценах и прочих мужских вещах. Но когда принесли десерт – огромный торт с кремом и шоколадной глазурью, папенька заговорил на другую тему.

— Князь, – произнёс он торжественно, – я хочу отметить, что за весь вечер ты ни разу не спросил меня о решении и благословении. О том, согласен ли я отдать за тебя дочь. Это говорит о твоём терпении и уважении. Я ценю это.

Я застыла. Вот он момент истины.

— Я не спрашивал, – ответил Гайдар, – потому что не хотел давить на вас, Арсений Петрович. Решение о браке дочери слишком важное, чтобы принимать его под влиянием момента. Я готов ждать столько, сколько потребуется.