Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 52 – Татьяна Михаль

Просмотрела украшения. Тоже красиво, мило, но… для совсем девочки.

Затем я наткнулась на её книги.

О, это было отдельное удовольствие.

Томик стихов, который, судя по закладке, был открыт ровно на одной странице и больше никогда не перелистывался.

Роман в трёх частях, где героиня страдала от неразделённой любви к бледному юноше с чахоткой и несколько книг по истории России.

Последнее меня даже обрадовало, ну, хоть что-то полезное.

Но самое интересное обнаружилось в резном шкатулке. Маленький дневник в кожаном переплёте с замочком, который, к счастью, был сломан.

Я открыла его и начала читать.

«Марья Арсеньевна Зорина. Сия книга принадлежит мне и никому более. Строжайше запрещаю её читать без моего позволения, иначе прикажу выпороть. Особенно противной Лизавете, которая вечно суёт свой нос куда не следует».

Я хмыкнула. Лизавета, видимо, была той ещё любопытной девицей, если предшественница так переживала за свой дневник.

Дальше пошли записи. Я читала и постепенно понимала, что Марья, которую я теперь заменяла, была эгоцентричной до ужаса.

«Сегодня папенька подарил мне новую шаль из Кашмира. Очень дорогая и красивая, но как он мог выбрать сиреневый цвет?! Он мне не идёт! Почему он не спросил меня заранее? Я разрыдалась и ушла в свою комнату. Папенька прислал горничную с конфетами, но я не вышла. Пусть знает, как меня расстраивать».

Я закатила глаза. Вот это драма, боже мой. Подарили шаль не того цвета и всё истерика, слёзы и бойкот. И это взрослая девушка?

Следующая запись была ещё краше.

«Сегодня приезжал генерал-майор Караулов с сыном. Сын у него толстый и лысый, хотя ему только двадцать два. Я сидела в гостиной и смотрела в окно весь вечер, не отвечала на их вопросы и вообще не говорила, претворилась немой и глухой. Папенька потом ругался, что я была невежлива. Но я же не виновата, что он такой уродливый! Я выговорила папеньке всё, что думаю, и что скорее умру, чем выйду за такого урода. Пусть ищет мне принца, а не это недоразумение».

Я покачала головой. Ну и девица!

«Утром пришла кузина Катенька. Какая же она скучная! Говорит только о хозяйстве и детях. Фу, как это пошло! Я посоветовала ей прекращать говорить о таком в моём обществе и поделилась тем, что не собираюсь становиться курицей-наседкой, как она. Я хочу жить в столице, блистать в обществе, и чтобы мной восхищались. Катенька обиделась и уехала раньше времени. Ну и пусть, мне не нужны такие скучные родственницы!»

Я вздохнула. Бедная Катенька. Надеюсь, у неё всё хорошо. А эта Марья... она просто не знала, чего хотела, кроме всеобщего обожания.

Она была несчастна, сама этого не понимая. Ей давали всё, но она не знала, что с этим делать. Ей не нужно было прилагать усилия, и она ничего не умела.

Я полистала дальше и нашла подтверждение своим догадкам.

«Папенька предложил мне взять уроки музыки. Говорит, что образованной девушке пристало играть на фортепиано. Я попробовала, но это так неинтересно, сложно и скучно! Все эти гаммы, упражнения, потом пальцы болят. Нет, я сразу сообщила, что мне это неинтересно, и папенька больше не настаивал. Он у меня добрый, всегда делает так, как я хочу».

— Господи, какая же ты была избалованная, – прошептала я.

Но для меня это удача. Не умеешь играть? И слава богу, а то пришлось бы изображать концерт в гостиной, а я в музыке полный ноль.