Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 128 – Татьяна Михаль

Я такого не ожидала! Это было совсем не по-горски. Он взял мою руку, и я почувствовала, как его пальцы чуть дрожат.

— Клянусь тебе, Марья, – произнёс он. – Клянусь жизнью, честью и памятью моих предков, что я сдержу каждое своё слово. Я буду помогать тебе во всём, что ты захочешь делать. Я не стану тебя ограничивать, не буду запирать тебя, не буду мешать тебе лечить людей. Ты будешь свободной, Марья. Я обещаю тебе это. Главное, будь моей, будь мне верной и всегда со мной честной.

Я кивнула, так как слов у меня сейчас не было.

Он отпустил мою руку и достал из кармана небольшой бархатный футляр. Гайдар открыл его, и я замерла.

Внутри лежало кольцо. Оно было явно старым и фамильным. Толстый золотой ободок, искусно украшенный восточной вязью, переходил в массивный овал, в котором сверкал тёмно-зелёный изумруд.

Он был необыкновенным, с таинственными прожилками, которые переливались при свете. Вокруг изумруда, словно звёзды вокруг луны, были рассыпаны мелкие бриллианты, они весело искрились и переливались даже в этом сером дневном свете.

Я смотрела на кольцо и не могла вымолвить ни слова. Это было потрясающе, дорого и невероятно красиво.

— Это кольцо моей матери, – проговорил Гайдар, и голос его чуть дрогнул. – Она надевала его в день свадьбы с моим отцом. И передала мне перед смертью со словами: «Отдай его той, кого полюбишь всем сердцем. Той, кто станет твоей судьбой».

Он взял мою правую руку и, глядя мне в глаза, надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, будто было создано для меня.

Я посмотрела на свою руку. Изумруд мягко блеснул, а бриллианты рассыпали крошечные искры.

— Теперь ты моя невеста, Марья, – произнёс он. Потом очень нежно, но страстно поцеловал мои пальцы и поднялся с колена. – Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Мне было невероятно трепетно.

— Я принимаю твою клятву, – прошептала я. – И принимаю это кольцо. Но помни, если нарушишь свои обещания, я верну его тебе. И уйду.

— Я не нарушу, – ответил он. – Клянусь тебе.

Мы стояли в осеннем саду, и я чувствовала, что наша история только начинается.

* * *

Весть о предстоящей свадьбе мгновенно облетела весь дом и всю округу. Папенька, который, казалось, только вчера лежал больной и жаловался на сердце, буквально за несколько часов преобразился.

— Фёдор! – заорал он на дворецкого. – Живо беги к портному! Пусть явится ко мне! Нужны новые сюртуки для всей челяди! И скатерти! Скатерти должны быть белыми и с золотым шитьём! Моя дочь не может повезти в горы плохие скатерти! Что мы там на столы стелить будем?! У них поди и скатертей таких нет! И вся челядь едет, все должны выглядеть так, будто у самого императора служите!

— Папенька, – пыталась я его остановить. – Вам нельзя волноваться! Сердце же...

— Какое сердце, дочка! – отмахивался он. – У меня дочь замуж выходит за князя! Да я от счастья выздоровею быстрее, чем от любых твоих настоек!

Он раздавал указания направо и налево. Челядь носилась сломя голову, готовилась к свадьбе. Надо же было так много всего успеть – пошить новую одежду, обувь, собраться в дорогу.

Я смотрела на всю эту суету и лишь смеялась. Папенька был счастлив. И это было главное.

А я теперь постоянно крутила на пальце кольцо Гайдара и думала о том, что моя жизнь наконец-то начинает обретать смысл.