Книга Усадьба с памятью, страница 6 – Аманда Франкон

— По­жа­луй­те, ба­ры­ня, – дев­чон­ка по­кло­ни­лась и преж­де, чем я успе­ла ее хо­ро­шень­ко раз­гля­деть, вы­ско­чи­ла за дверь.

Я огля­де­ла под­нос. Плаш­ка с тво­ро­гом, от­дель­но ма­лень­кая – с ва­ре­ньем. Чаш­ка с ко­фе – су­дя по за­па­ху, до­воль­но при­лич­ным – и несколь­ко неров­ных ку­соч­ков са­ха­ра ря­дом со спе­ци­аль­ны­ми щип­чи­ка­ми для него. Стоп­ка бли­нов, по­ли­тая ме­дом, и – буд­то од­ним этим нель­зя пи­тать­ся сут­ки – та­рел­ка с ов­ся­ной ка­шей.

Лад­но бы все это на стол для го­стей ста­ви­ли, но не мно­го­ва­то ли для од­ной ба­ры­ни?

Я от­бро­си­ла оде­я­ло и осмот­ре­ла соб­ствен­ное те­ло. По боль­шей ча­сти его скры­ва­ла бе­лая кру­жев­ная со­роч­ка до щи­ко­ло­ток, но и сквозь нее пре­крас­но вид­но, что фи­гу­ра у Са­шень­ки, то есть те­перь уже, ви­ди­мо, у ме­ня, очень да­же ми­ни­а­тюр­ная. Та­кая, буд­то ее тут во­об­ще го­ло­дом мо­рят. Да­же си­ние вен­ки на бе­лых ру­ках вид­но, и ступ­ни та­кие ма­лень­кие, что ка­жет­ся, на них во­все невоз­мож­но сто­ять.

Нет, я то­же ни­ко­гда не счи­та­ла се­бя тол­стой, но и к раз­но­вид­но­сти тон­ко­кост­ных эль­фи­ек не от­но­си­лась. Нор­маль­ной бы­ла, здо­ро­вой. Но­вая же ху­до­ба вы­гля­де­ла хоть и кра­си­во, но со­мни­тель­но. Или да­же по­до­зри­тель­но.

Мо­жет, оно и к луч­ше­му, что ме­ня ре­ши­ли нор­маль­но на­кор­мить?

Жи­вот за­ур­чал, на­по­ми­ная, что од­ни­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми сыт не бу­дешь, и я пе­ре­ста­ви­ла под­нос пря­мо се­бе на ко­ле­ни, пе­ред этим сно­ва при­крыв их оде­я­лом.

Про­игно­ри­ро­ва­ла са­хар, воз­да­ла долж­ное от­лич­но­му ко­фе, тол­стым бли­нам, ко­то­рые боль­ше на­по­ми­на­ли пан­кей­ки и ока­за­лись та­ким мяг­ким, что та­я­ли во рту, виш­не­во­му ва­ре­нью и ме­ду. Но с тво­ро­гом от­но­ше­ния не сло­жи­лись: ни­че­го не по­до­зре­вая, я за­черп­ну­ла це­лую лож­ку и от­пра­ви­ла в рот, но он тут же чуть не по­лез из гор­ла об­рат­но.

Да уж, это те­бе не ма­га­зин­ное зер­но, в ко­то­ром на упа­ков­ке за­яв­ле­но два про­цен­та жир­но­сти, а на де­ле хо­ро­шо, ес­ли пол­то­ра есть. Насто­я­щий, до­маш­ний тво­рог, гу­стой, мяг­кий и жир­ный. Слиш­ком жир­ный и на мой, и – по всей ви­ди­мо­сти – на Са­шень­кин вкус.

Нем­но­го по­вре­ме­нив, я по­пы­та­ла уда­чу сно­ва, на этот раз про­гло­тить еще од­ну лож­ку тво­ро­га уда­лось с мень­шим тру­дом. Ни­че­го, мо­жет ко­гда-ни­будь при­вык­ну: на­до же как-то от­кор­мить это то­щее недо­ра­зу­ме­ние.

Не съев и тре­ти то­го, что мне по­да­ли, по­ня­ла, что еде один ку­со­чек – и лоп­ну. От­ста­ви­ла под­нос об­рат­но на стул и сно­ва осмот­ре­лась. Ком­на­та не из­ме­ни­лась: все та же по­тре­пан­ная ме­бель и клок обо­ев, том­но сви­са­ю­щий вдоль сте­ны.

Итак, что мы име­ем: те­ло мо­ло­дой ба­ры­ни, ко­то­рая не то уто­пи­лась, не то ей по­мог­ли уто­пить­ся; яз­ви­тель­ный муж, ко­то­рый вер­нет­ся неиз­вест­но ко­гда, но ско­рее все­го со­всем ско­ро; ис­тер­зан­ная ме­бель – де­ло рук, ве­ро­ят­но, са­мой Алек­сан­дры. Ес­ли ве­рить сло­вам му­жа и учесть, с ка­ким спо­кой­стви­ем ком­па­ньон­ка от­ве­ча­ла да­же на са­мые иди­от­ские во­про­сы, об­ла­да­тель­ни­ца мо­е­го те­ла дей­стви­тель­но бы­ла не в се­бе. Или ста­ра­тель­но при­тво­ря­лась. Хо­тя со­мне­ва­юсь, что при­твор­ство до­ве­ло ее до идеи бро­сить­ся в во­ду. Зна­чит, все-та­ки бо­ле­ла.