Книга Усадьба с памятью, страница 8 – Аманда Франкон

С кро­ва­ти я ви­де­ла, что за ок­ном ка­кой-то сад, но сей­час, лю­бу­ясь на ед­ва рас­пу­стив­ши­е­ся ве­сен­ние ли­стья на де­ре­вьях, по­ра­зи­лась его кра­со­те.

Ко­гда-то здесь вы­са­ди­ли ивы так ров­но, буд­то по ли­ней­ке. Меж­ду дву­мя по-ар­мей­ски строй­ны­ми ря­да­ми де­ре­вьев бе­жа­ла до­рож­ка из свет­ло­го кам­ня. Она ве­ла к кра­си­вой бе­лой бе­сед­ке, ко­то­рая воз­вы­ша­лась на хол­ме над пру­дом так да­ле­ко, что я ед­ва ви­де­ла ее.

За са­дом не так уж хо­ро­шо уха­жи­ва­ли: то ли не счи­та­ли нуж­ным, то ли рук не хва­та­ло. По­это­му при­ро­да от­во­е­вы­ва­ла свое про­стран­ство у гео­мет­ри­че­ской пра­виль­но­сти по­сад­ки, опле­та­ла ство­лы де­ре­вьев вью­ном, вно­си­ла ха­ос в упо­ря­до­чен­ные ря­ды де­ре­вьев ку­ста­ми, ко­то­рые кра­со­ва­лись в са­мых неожи­дан­ных ме­стах, и ожив­ля­ла тре­щи­ны в камне до­рож­ки тра­вой. От­то­го сад вы­гля­дел за­хва­ты­ва­ю­щим. И огром­ным.

Опом­нив­шись, за­лез­ла на ок­но и до­тя­ну­лась до фор­точ­ки. Про­во­зи­лась со ще­кол­дой, ко­то­рую немно­го за­кли­ни­ло, и впу­сти­ла в ком­на­ту све­жий воз­дух.

Про­хлад­ный ве­тер при­под­нял по­лы со­роч­ки, по­ще­ко­тал ко­жу, и я по­спе­ши­ла слезть с ок­на, что­бы не по­лу­чить про­сту­ду в та­кое пре­крас­ное, но ко­вар­ное вре­мя го­да.

Го­ло­ва сно­ва за­кру­жи­лась и я ре­ши­ла по­ка вер­нуть­ся в кро­вать, но по пу­ти оста­но­ви­лась воз­ле ве­е­ра. По­сле се­кунд­но­го ко­ле­ба­ния под­ня­ла его, и ни­ка­ких по­до­зри­тель­ных зву­ков боль­ше не слы­ша­ла. Ус­по­ко­ен­ная этим фак­том, за­ва­ли­лась по­верх оде­я­ла и вы­тя­ну­ла но­ги.

Ве­ер все же бу­до­ра­жил лю­бо­пыт­ство. Он ка­зал­ся ино­род­ным в этой рус­ской ком­на­те, так же как ино­род­ным бы смот­рел­ся апель­син на яб­лоне. Я сно­ва взя­ла ак­сес­су­ар и раз­вер­ну­ла, раз­гля­ды­вая по­рез на тка­ни.

Жаль та­кую кра­си­вую вещь. Ес­ли я те­перь знат­ная да­ма, зна­чит дол­жен быть у ме­ня на­бор для вы­ши­ва­ния? Ес­ли осто­рож­но, то мож­но бу­дет по­чи­нить. Рей­ки-то не по­стра­да­ли, толь­ко ткань.

“Не­на­ви­жу те­бя! Ни­че­го мне от те­бя не нуж­но!” – сно­ва за­ве­ре­ща­ло в го­ло­ве.

На этот раз я успе­ла по­бо­роть страх и вце­пи­лась в ве­ер креп­че. За­жму­ри­лась, по­вто­ряя се­бе, что гал­лю­ци­на­ции не мог­ли бы по­вто­рить­ся с та­кой точ­но­стью.

Пе­ред гла­за­ми тут же вста­ла стран­ная кар­ти­на, буд­то по­дер­ну­тая утрен­ним ту­ма­ном: про­стор­ная го­сти­ная, за­ли­тая сла­бым све­том, ру­ка муж­чи­ны, обо­жжен­ная уда­ром, и хло­пок – та­кой же, с ка­ким ве­ер толь­ко что упал на ко­вер.

“Алек­сандра, будь бла­го­ра­зум­на!” – хо­ро­шо по­став­лен­ный го­лос с лег­кой хри­пот­цой буд­то пы­тал­ся успо­ко­ить. – “Обе­щаю, ты не бу­дешь ни в чем знать нуж­ды”.

“Не­на­ви­жу! Не хо­чу! По­жа­луй­ста...” – ры­да­ла де­вуш­ка, и я на­ко­нец на­ча­ла узна­вать в ее кри­ках свой но­вый го­лос, хоть и по­ряд­ком охрип­ший.

“Возь­ми се­бя в ру­ки и по­сту­пи так, как по­ла­га­ет­ся дво­рян­ке. Я обе­щал тво­е­му от­цу, и ты то­же ему обе­ща­ла. Будь добра дер­жать сло­во”, – го­лос муж­чи­ны стал жест­че, но не на­столь­ко, что­бы на­пу­гать.

“Но в мо­ем серд­це дру­гой!” – всхлип­ну­ла де­вуш­ка, буд­то это бы­ло ее по­след­ним и са­мым глав­ным ар­гу­мен­том.