Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 11 – Надежда Ковалёва

В следующий миг её рвануло назад. Рука Максима перехватила талию поверх куртки, его плечо ударилось о дверной косяк, и они вместе рухнули на участок настила у лестницы, где поперечная балка опиралась на каменную стену. Дальномер выскользнул из пальцев Леры и со стуком скрылся в проломе. Несколько секунд она слышала только собственное дыхание и мелкий звон осыпавшейся штукатурки. Потом внизу что-то глухо ударилось о пол, и стало понятно, насколько глубоко могло закончиться её падение.

Максим лежал на спине, прижимая её к себе так крепко, что ей мешало вдохнуть. Он ослабил хватку, едва почувствовал, как Лера шевельнулась. Его голос прозвучал хрипло; прежде чем помочь подняться, он спросил, не ударилась ли она головой и может ли двигать ногами. Она попыталась ответить шуткой, но язык не слушался. Только когда он осторожно отвёл её руку от груди и убедился, что пальцы двигаются свободно, страх прорвался наружу дрожью, которую было уже невозможно скрыть.

— Кажется, цела, — наконец выговорила Лера. — Только прибор теперь придётся записать в потери.

— К чёрту прибор. Сначала доберёмся до каменной площадки. Не делай резких движений.

Он показал, куда опереться ладонью, и первым переместился к лестничному проёму, не отпуская её запястья. Лера повторила путь, стараясь не смотреть в пролом: вдоль края торчали влажные, потемневшие внутри щепы, а внизу на бетонной стяжке лежал дальномер. Когда обе её ноги оказались на каменном покрытии лестничной площадки, она впервые за несколько минут смогла выпрямиться. От дрожи побаливали колени. Максим достал телефон, предупредил дежурного, чтобы никого не пускали в башню, и попросил инженера подняться к ним сразу после приезда.

Пока Максим говорил с дежурным, Лера стояла у перил и рассматривала пыль на рукаве. Колени ещё подрагивали, а в памяти стояли уходящие вниз доски: она ступила на непроверенный настил, хотя обещала дождаться инженера. Но как только Максим убрал телефон и произнёс её имя привычным требовательным тоном, признание, которое она уже приготовилась произнести, застряло у неё в горле.

— Я просил дождаться инженера. Он должен был первым проверить перекрытие.

— Ты говорил, что восточная башня безопаснее западной. Я собиралась промерить только откос и вернуться.

— Я говорил, что она повреждена меньше. Посмотри, что у тебя за спиной, Лера. Вся эта разница могла закончиться падением на перекрытие ниже.

От его слов Лера крепче ухватилась за перила. Максим перечислял пропущенный осмотр, ожидание инженера, звонок, который она могла сделать, — и возразить по существу было нечего. На его плече расплывалось пыльное пятно от косяка, лицо оставалось бледным; он испугался не меньше её, но за справедливыми упрёками Лере всё яснее слышался знакомый приказ подчиниться.

— Достаточно, — перебила она. — Я понимаю, что поступила глупо. Только не надо превращать это в совещание с выговором. Мне и без тебя страшно.

— А мне, по-твоему, каково? — На последнем слове голос у него сорвался. — Я увидел, как ты уходишь вниз, и не был уверен, что успею дотянуться.

В сорвавшемся голосе Максима Лера услышала страх и растерялась. Он стоял перед ней перепачканный пылью, а она вместо извинения снова нащупала знакомый способ отбиваться от чужих претензий — тот, к которому привыкла в спорах с Кириллом. Фраза вырвалась прежде, чем она успела остановиться.