Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 13 – Надежда Ковалёва

От её прямоты он на мгновение растерялся. Потом закрыл ноутбук, убрал со стола телефон и признался, что намеренно держал расстояние: после аварии боялся, что она захочет забыть о случившемся, а лишний разговор на рабочем месте только усугубит неловкость. Лера выслушала объяснение с тем же выражением, с каким обычно встречала подрядчика, обещающего исправить ошибку после сдачи объекта.

— Удивительно. Ты умеешь без меня заказать колодки для моей машины, но спросить, хочу ли я говорить о поцелуе, тебе не пришло в голову.

— Теперь, когда ты так формулируешь, я понимаю, насколько глупо это выглядит.

Он попытался улыбнуться, и Лера почти сразу пожалела о своей резкости. Перед ней сидел человек, который в среду успел испугаться до срыва голоса, потом целовал её на холодной лестнице, а через несколько минут объяснял инженеру, почему перекрытие нужно немедленно закрыть. У него было достаточно причин чувствовать себя растерянно. Но и она не собиралась угадывать, что он думает, по количеству присланных рабочих сообщений.

— Я два дня переживала, не пожалел ли ты. Не о том, что вытащил меня с пола, разумеется. О другом.

— Ни на секунду, Лера. — Максим произнёс это без улыбки и не попытался смягчить ответ шуткой. — Я помню всё. Даже то, как ты ругалась после того, как мы спустились.

— Ты бы на моём месте тоже ругался. Впрочем, у тебя для этого есть целый словарь, просто ты редко им пользуешься при свидетелях.

Рядом с дверью послышались шаги рабочих, и оба на мгновение прислушались. Лера только теперь заметила, насколько легко можно услышать разговор из коридора: кабинет не был закрыт, а за стеной начиналась общая лестница. Она сама встала и прикрыла дверь, оставив небольшую щель. Шаги рабочих постепенно затихли за стеной.

Ей хотелось, чтобы Максим подошёл ближе, но он остался за столом. Лера достала из папки акт обследования и положила поверх их утренних дел, потому что разговор о поцелуе сейчас переплетался с гораздо более трудным разговором о том, как им вообще работать вместе. После случившегося в башне её ошибка перестала быть только её личной: любой новый просчёт отражался на проекте, на людях, которых они нанимали, и на самом доме. Она собиралась придерживаться требований инженера, даже если для этого придётся переписать график.

Воскресенье, 4 октября 2026 года. 17:55.

К концу дня библиотека Вороново напоминала мастерскую, которую по недоразумению обставили дорогой старинной мебелью. На длинном столе лежали развёрнутые планы, возле шкафа стоял чемодан с измерительными приборами, а на паркете у стены Лера оставила два узких бумажных шаблона: так удобнее было сравнивать реальные размеры перегородки с теми, что указали на чертеже после пожара. На улице снова моросило; влажный свет делал карандашные линии бледными, и она придвинула настольную лампу почти к самому краю бумаги.

За эти дни Лера научилась различать голоса этого дома. Половица под библиотечным окном отзывалась коротким скрипом на каждый шаг, дверь зимнего сада шуршала разбухшей кромкой, а старые трубы порой начинали гудеть без видимой причины. Сейчас по коридору приближались другие звуки: размеренные шаги Анны Сергеевны и тихое позвякивание чего-то мелкого в жестяной коробке.

Домоправительница принесла коробку из-под печенья, украшенную выцветшими голубыми цветами. Крышка не закрывалась плотно, и через щель было видно разноцветные пуговицы, мотки ниток и напёрсток. Анна Сергеевна поставила всё это перед Максимом, который изучал перечень обследований, и, словно опасаясь передумать, высыпала на свободный угол стола несколько пуговиц. Между ними звякнул старый потемневший ключ.