Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 94 – Мария Шарикова

— Анна, - сказал Седрик, стоя посреди кухни в безупречном сюртуке, совершенно не подходящем для подобного места, - я согласился с вашими новыми правилами чистоты. Я даже согласился, чтобы миссис Хоскинс записывала расходы на мыло отдельно. Но почему я должен обсуждать расположение умывальников до завтрака?

— Потому что после завтрака вы уедете к управляющему и будете недоступны для здравого смысла до вечера.

— Я думал, вы вышли за меня ради моего обаяния.

— Это была ошибка, совершённая при недостатке сведений.

Кухарка так выразительно занялась мукой, что я едва удержалась от улыбки. За последние месяцы она научилась воспринимать мои странности с философским спокойствием, особенно после того, как в доме заметно уменьшилось число желудочных недомоганий. Я не пыталась объяснять людям микробов, которых здесь нельзя было показать под увеличительным стеклом подходящего качества. Вместо этого просила чаще мыть руки, хранить питьевую воду в чистых закрытых кувшинах, отделять сырые продукты от готовых и не считать проветривание оскорблением английского климата.

Вначале меня слушали из уважения к титулу. Потом - потому что новые правила действительно помогали. Доктор, которого мы приглашали к заболевшим слугам, относился к моим советам настороженно, но однажды признал, что чистота и свежий воздух вреда не приносят. Я сочла это почти научной победой и удержалась от желания рассказать ему о существовании антибиотиков. Объяснить подобное без самих лекарств было бы жестокостью.

Однако одним хозяйством я не ограничилась. Вместе с миссис Хоскинс мы устроили небольшую комнату, где младшие служанки могли учиться читать, писать и вести счёт. Молли, прежде робевшая даже перед хозяйкой библиотеки, теперь составляла каталог так уверенно, что однажды исправила ошибку самого Беккета в названии старого трактата. Он воспринял замечание с достоинством, хотя потом целую неделю приносил ей книги, названия которых следовало проверять особенно тщательно.

Седрик поначалу спросил, зачем служанкам изучать арифметику сверх той, что требуется на рынке.

— Чтобы однажды они могли выбрать себе другую работу, если захотят, - ответила я.

Он задумался, а через неделю прислал для занятий доску, мел и несколько учебников. Разумеется, объявил, что это исключительно ради порядка в хозяйственных книгах. Я не стала разоблачать его благородство перед свидетелями.

Мы не превратились в образцовую супружескую пару. Я по-прежнему не выносила его привычки принимать решения, прежде чем сообщить мне о них, а он раздражался, когда я отправлялась в деревню без сопровождения, уверенная, что дорога в полмили не требует военного конвоя. Но теперь мы спорили иначе. Он мог сказать, что боится за меня, не пряча страх за приказом. Я могла признаться, что скучаю по дому, которого здесь не существует, не опасаясь, что он сочтёт меня безумной.

Иногда я рассказывала ему о Москве: о метро, электрическом свете, врачах, которые видят ребёнка ещё до его рождения, о женщинах, способных самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Он задавал столько вопросов, что я начинала подозревать в нём будущего изобретателя. Особенно его заинтересовали железные дороги.

— Значит, вы утверждаете, что тяжёлые экипажи движутся без лошадей?