Книга Три звезды Форгетона, страница 45 – Настя О

Но я выдохнула. Я ожидала большей экспрессии, чем выдала мама. А это могло означать только одно: Двайр пришелся ей по душе. Значит, они с Ириной Витальевной точно перемоют ему кости…

Я посмотрела на бывшего извиняющимся взглядом:

— Сюрприз…

— Это точно, — согласился Двайр и, аккуратно переложив Дусю на сиденье кресла, прошлепал босыми ногами ко мне. — Вот уж не думал познакомиться с бабушкой своих детей в таком виде. Как будто за самым пикантным застали, честное слово.

Жорик слетел с его плеча и занял свое стратегическое место.

— А ты как умудрился в ее простыне оказаться? — захихикала я, понимая, что начинается нервный откат от приезда мамы.

— Лешка выделил. Дуся вчера намочила мои штаны, я их постирал и на кухне оставил сушиться. А это вот взял, — он указал на ткань, — пока не высохнут. Нехорошо получилось…

— Подари ей на новый год комплект из поплина, — посоветовала я. — Мама очень трепетно относится к постельному белью. А если его ей дарят — обязательно оттаивает.

— Если ты мне покажешь, что такое поплин, я обязательно сделаю все, что скажешь. Так-то я больше по ресторанам спец… — почесал макушку невозможный мужчина.

— Это точно, — улыбнулась я.

— Как Миша?

— Нормально. Кажется, за вчерашний день кризис действительно миновал.

— Рита, ты только не волнуйся. Жорик правду сказал про иммунитет. Мишка, когда на мне ночью спал, палец мой так изо рта и не вынимал. А у форгетонцев здоровье очень хорошее. Пойдет на поправку быстро. Я когда ночью бродил — слушал, как он ровно дышит. И нос у него уже прочистился.

Он говорил такие забавные вещи, но так трогательно, что я не могла не улыбнуться. Он испытывал дискомфорт — и этот неожиданный мамин приезд, и сон в неудобном кресле — но он все равно пытался быть здесь своим, и за это я была очень благодарна Двайру.

— Не волнуйся, — я положила руку на его плечо, и от него не укрылся мой жест, — нам осталось совсем немного, чтобы реабилитироваться в глазах мамы.

— Да? — удивился Двайр. — И что же?

— Достать твои штаны обратно и приготовить завтрак, — тихо засмеялась я.

Он подскочил:

— Точно! А куда эту… тряпку? Чтобы твоя мама не обиделась.

— В стирку положим, в ванной на машине стоит таз с грязным бельем. А погладит и свернет уже она сама. Никому не доверяет это дело. Маму зовут Софья Петровна — не забудь, пожалуйста. Попробуем наладить мосты взаимопонимания.

Кивнув мне с благодарностью, Двайр поднялся и отправился в сторону кухни. На выходе из комнаты, правда, опасливо выглянул в коридор, будто там его могла поджидать мама со шваброй наперевес. Затем все-таки вышел и, судя по звуку, спрятался в ванной, чтобы переодеться. Во всяком случае, ко мне он возвратился уже в приличном виде.

Часы показывали восемь двадцать. Дети начали просыпаться и радостно заагукали, встречая отца. Сердце в который раз пропустило удар, но я поспешила напомнить себе, что Двайр никуда от нас не собирается. Малышня радостно запрыгнула на большого и сильного папу, вызывая его широкую улыбку.

— Переодеваться, будущие чемпионы галактики! — решил предводитель чингачгуков, и дети принялись радостно стаскивать ночные футболки.

Спустя десять минут, после утреннего умывания, мы все разместились на кухне. Я вскользь подумала, что когда позвонит Ирина Витальевна, то придется переносить обеденную зону в большую комнату — дом станет напоминать цыганский табор, не иначе. На звук проснувшихся и явно пребывающих в хорошем настроении детей вышла и бабушка, которая уже успела переодеться в домашнее платье.