Книга Увядающий ирис бытия, страница 81 – Настя О

— Еще раз увижу рядом с Рен — пожалеешь о том, что вернулся на этот свет, обещаю.

Ирис скользит по нему взглядом, и я, кажется, знаю, что он сейчас испытывает. Такое же безразличие, как и я. Он ведь причинил боль существу, которым дорожил больше всего на свете.

Опасная мысль.

Если развить ее, опять стану жалеть ириса, а этого делать не стоит.

Это отрезанный ломоть.

О нем я больше думать не стану.

Ирис шепчет еле слышно: «Прости, Рен…» — и покидает комнату, а звук закрываемой двери заставляет меня окончательно вернуться в реальность. Все тело ноет от порезов и ссадин. Губы наверняка разбиты, я даже без осмотра ощущаю, насколько они распухли.

Да уж, красавица.

Но стоит Тео только приблизиться, я отскакиваю в сторону, умоляюще глядя на него:

— Пожалуйста, не надо…

— Почему? — упавшим голосом спрашивает некромант.

— Я… грязная.

Я и есть такая — до сих пор ощущаю на себе чужие руки, и меня тошнит от этих воспоминаний.

Надо срочно помыться. Эта мысль начинает биться в сознании пойманной птицей, когда Тео предлагает отвести меня в ванную:

— Я помогу тебе.

— Нет! — выкрикиваю я вдруг, отскакивая от него и в два прыжка оказываясь рядом с дверью, за которой меня ждет душ. — Я сама. Пожалуйста, Тео.

Он хмуро окидывает меня взглядом и кивает.

Я благодарна ему за это.

Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

И мне нужно, чтобы никто не видел меня в это время.

Отгородившись дверью от остального мира, бреду к душу и включаю воду. Сбросив платье и запихнув его подальше от глаз, захожу в кабину и некоторое время не двигаюсь, пытаясь смыть ступор с мышц. Когда, наконец, к телу возвращается чувствительность, я начинаю шипеть от боли. Вода разъедает начавшие образовываться после истязаний ириса корочки. Но эта боль полезная. Она окончательно возвращает меня в сознание, и я с силой начинаю растирать кожу уже собственными ногтями.

Смыть.

Смыть с себя этот ужас, на который меня — нет, нас с ирисом — обрекли!

Ведь не по собственной воле он это сделал, я видела его затравленный взгляд. Он отчетливо понял, что пытался совершить.

Хочу родиться заново. Без всей этой ненужной чуши о выборе. Хочу себе новую кожу и новую жизнь. Поэтому сейчас и стираю все, до чего дотягиваются кончики пальцев, в кровь, и стою под горячими струями душа в надежде очиститься. А потом внезапно вскрикиваю. Больше нет сил терпеть эту боль.

— Рен, все в порядке? — раздается из-за двери обеспокоенный голос Тео.

Я сползаю по стенке душевой вниз, чувствуя, как к горлу подкатывает слезный ком. Сижу на корточках, не замечая обжигающих струй сверху, и плачу. По дрогнувшему воздуху ванной понимаю, что один нетерпеливый некромант все же телепортировался ко мне и сейчас что-то непременно скажет. Но он просто закрывает вентиль душа и на миг исчезает в просвете пара, оставляя меня среди холода в одиночестве.

Возвращается Тео с белоснежной простыней в руках, в которую явно намеревается закутать меня. Когда приближается к кабинке, я в ужасе забиваюсь в дальний ее угол, но Тео, не обращая внимания на протесты, вытаскивает меня из стеклянной преграды и накидывает ткань на плечи. Потом берет на руки и уносит из ванной прочь.

— Как ты можешь? — я не договариваю: очередной поток слез рвется наружу, когда Тео бережно усаживает меня на предусмотрительно разобранную кровать.