Книга Увядающий ирис бытия, страница 103 – Настя О

— И почему мне кажется, что я опять ныряю в омут с головой? — печально улыбается спутница мага.

— Я больше не буду докучать тебе своим вниманием, — серьезно отвечает мужчина. — Я прекрасно понимаю, что то, что мы сделаем, для нас обоих будет сродни предательству, — красивая картинка цветущего мира вокруг начинаешь рушиться, обращаясь пустыней.

Дети испуганно жмутся друг к другу.

— Но мы обязаны спасти то, что однажды решили сотворить. Это наша ответственность. Мы должны спасти этот мир. Ты со мной?..

}

Видение, навеянное Бенуа, начинает рассеиваться как раз на том моменте, когда отчаявшаяся женщина вкладывает руку в протянутую ладонь мужчины-мага.

И все было бы ничего, вот только я отлично знаю, кем были эти двое.

Здесь, в настоящем, недостаток кислорода вызывает у меня лающий кашель, от которого я никак не могу избавиться. Бенуа снисходительно смотрит на меня:

— Может быть, пришло время совершить выбор, Рен? Тем более что нас в прошлый раз грубо прервали, — маг кивает в сторону тяжело дышащего Тео, и я чувствую исходящую от некроманта волну ненависти по отношению к Констансу.

— О каком именно выборе вы толкуете? — я падаю на колени и прижимаю локти к земле — так, по крайней мере, удается с трудом, но все же дышать.

— Знаете, Рен, они ведь были моими лучшими учениками.

Мечтательный вид старого мага говорит о том, что сейчас я узнаю всю подноготную сотворения мира.

Лишь бы сил и дыхания хватило, проскакивает бешеная мысль как раз перед тем, как старик продолжает:

— Сильнейшими! Я гордился ими. Менталист с даром воплощения — не побежденный никем и никогда. И аннигилятор, по своей силе даже превосходящий первого. Вместе они составили такой костяк, что, я думал, наша грандиозная затея — сотворение мира — будет величайшей во всей истории троек магов. Нас даже называли «три К», настолько созвучными были наши идеи.

— Но что-то пошло не так, — хриплым голосом, мельком взглянув на Бенуа и убедившись, что в мою сторону он не смотрит, я начинаю медленно ползти к Тео.

От него приходит волна протеста. «Не приближайся!» — просят темные глаза, а я упорно сокращаю сантиметры между нами, думая о том, поможет ли душа нефилима возродить способности Тео. У него же моя молния на шее — выходит, не от любого воздействия защищает? Или просто некромант еще не разобрался толком, как она работает?

— Да, Рен, вы, как всегда, правы, — усмехается тем временем Бенуа. — Мне стоило отлучиться на несколько сотен лет, а они уже начали на пару строить великие планы по созданию собственной реальности. И построили ведь! — восхищенно добавляет Констанс. — Шикарная вышла затея, надо сказать, — он горько оглядывает пространство вокруг себя. — Только вот мои дражайшие ученики позабыли, что для их недюжинной силы была необходима уравновешивающая составляющая.

— Разве эту роль не исполняет Грань? — меня еще хватает на то, чтобы успевать удивляться.

Нельзя давать магу козыри в руки. Пусть рассказывает и ни на что не отвлекается.

— Грань, Рен, это всего лишь результат взаимопроникновения мира живых людей и мира изнанки, — со знанием дела сообщает Бенуа. — Это была одна из первых попыток соединения несовместимых половинок, которые, по сути, представляли собой Кельвин и Кловис. Они поплатились за это почти сразу же: обоим мирам настолько понравилось друг в друге, что они с чудовищной скоростью начали совмещаться. Это грозило полным слиянием. А знаете, что это означает для магов, создавших эти миры? — его цепкий взгляд на мгновение останавливается на мне, и я застываю, словно статуя, опасаясь, что Бенуа заметит, как я ползу к Тео.