Книга Калька, страница 117 – Настя О

Выставка.

О поисках дома…»

Выходит, сегодня был культурный вечер. Это было вполне в духе Ники — картины были ее страстью. Я махнула рукой ожидающим меня знакомым.

— Выглядишь потрясающе! — Ника в персиковом платье до колен была свежей и счастливой.

Даже румянец на ее щеках был ярче рядом с темным и неприступным Виктором. Впрочем, он менялся от одного взгляда на обворожительную спутницу. Я впервые подумала о том, что мужчина открыт и искренен. Если он действительно желал сделать Нику счастливой, у него имелись все возможности для этого.

— Спасибо, — подмигнула я подруге. — У меня тоже есть несколько маленьких секретов.

Мы прошли в ту часть комплекса, что была посвящена выставке. Даже мне, совершенно далекой от искусства, картины этого художника пришлись по душе. Ника по-детски восхищалась, когда рассматривала высокие потолки галереи с множеством работ. Мне подумалось, что если название выставки носит автобиографичный характер, то дорога этому человеку выдалась не самая легкая. Поинтересовавшись у Ники насчет творчества Хаса Банда, я услышала весьма интересный ответ:

— Да это вообще совершенно не то, почему мир его узнал. У него же все картины — солнечные, яркие, насыщенные. А здесь просто безнадега какая-то, честное слово.

— Разочарована? — чуть улыбнулась я.

Меня как раз приглушенная грусть в работах очень устраивала. Было в ней что-то, трогающее душу и заставляющее переходить от одной картины к другой.

— Нет, ты что! — замотала головой Ника. — Это же Хас Банд, невероятный мужчина с еще более интересным творческим псевдонимом (игра слов: «husband» в переводе с английского «супруг»)! Виктор, а ты что думаешь?

Бывший Механик как раз стоял у полотна, выполненного карандашом. На нем была изображена кошка, зажмурившаяся от удовольствия. Ее гладила рука любимого хозяина. Я невольно почувствовала себя на месте животного, подумав, насколько добрым был человек, подчинивший себе столь эгоистичное животное.

— Анди! — из мыслей меня вырвал восторженный голос Ники, успевшей побывать на разведке в соседнем зале.

Оттуда доносилась немного грустная мелодия. Я узнала ее. Некоторое время назад, как раз перед первой поездкой к дому Генри, я пела эту песню на работе. Именно после нее Альн подумал, что у меня рвется душа. Посещение выставки больше начинало походить на вечер воспоминаний. На душе поселилась светлая грусть. Как бы я хотела разделить ее с Гойтом.

— Там устроили импровизированную сцену! Музыканты готовы исполнить любую вещь по заказу! Пойдем скорее! Ты не хочешь спеть что-нибудь?

— Не думаю, что на выставке замечательного художника стоит привлекать внимание к кому-либо еще, — задумчиво проговорила я.

— Там стойка с микрофоном пустует, Анди! — возразила Ника. — Ну же, давай, это будет прекрасным дополнением вечера! У тебя же такой красивый голос.

— Вы поете? — удивился Виктор. — Вот уж не подозревал в вас подобного дара.

— Думаете, сайты только законченные технари могут делать? — понимающе улыбнулась я.

Странно, но искренняя реакция Механика оказала на меня расслабляющее действие, и в следующий зал я пошла воодушевленной и готовой к приключениям.

— Альн! — удивилась я присутствию старого знакомого среди небольшого собрания музыкантов.

— И ты пришла, моя любимая девочка, — улыбнулся мужчина, вставая навстречу. — А мне тут предложили поработать, но с тобой будет гораздо веселее! Давай что-нибудь из нашего сделаем, а?