Книга Божественной тропой, страница 37 – Настя О

— Развоплощение – неприятная штука, – исчезая, проговорил он, с трудом смахивая с моей щеки сползающую слезу. – Прости, что наговорил тебе гадостей. Я должен был обнять тебя и сказать, как счастлив оттого, что держал тебя в объятиях. Прости, что оставляю сейчас без защиты, Мэй. Используй Касу – он предан тебе так же, как и я.

— Риндо! – взвыла я, когда тело коттая, обратившись мириадами светлячков, исчезло окончательно.

— Ты меня повеселила, богиня, – рёкай, все это время наблюдавший за нами, хлопнул в ладоши. – Так и быть, на этот раз пощажу. Живи и мучайся от осознания того, что каждое твое несогласие с моими правилами обернется для Риндо очередным развоплощением. Не думай, дорогая, что сейчас я облегчил его муки – ему еще целый год прислуживать, и я буду наслаждаться этим временем, как никогда. Ну а ты, если станешь упрямиться, помни, кто в этом случае пострадает. И не скучай без меня. До скорой встречи, мое несостоявшееся возмездие, – поклонился он, и вместе с ним исчезли десять поверженных ослепленных призраков.

Впереди маячили очертания «Ветра в поле», позади – спасенная от Алого демона деревня. А я сидела на коленях, изо всех сил прижимая руки к бедрам, и смотрела в пустоту. Глаза были распахнуты так, что даже стало больно. Обступившая меня тишина продолжалась до тех пор, пока ее не нарушил надтреснутый голос Маюко:

— Вставай из пыли, Мэй. Ты больше не простая девочка. Теперь ты богиня, а богине не пристало лежать на дороге в изорванной юкате. Пойдем.

Ноги слушались плохо. Когда с помощью Маюко мне все же удалось подняться, я поняла, что плохо вижу суккубу, различая ее сквозь неясную пелену.

— Вытри слезы, Мэй, – велела мне Маюко, и после ее слов я, наконец, поняла, что тихо плачу. – Ты ничем ему не поможешь. Это дело только лиса и Алого демона.

— Ты тоже видела ушки? – невпопад спросила я, неприлично шмыгая носом.

— Я много чего видела в этой жизни, Мэй, – не стала уточнять Маюко. – Пойдем. Нужно предупредить хозяина о том, что к нам в любой момент может заявиться Алый демон.

И мы медленно пошли в направлении гостиницы. Наверное, стоило радоваться, что деревня не пострадала, но гнетущее ощущение на сердце, то и дело, напоминало о себе, заставляя сбиваться с размеренного шага и глотать подступающие к горлу слезы.

Отец скорбел вместе со мной. Я бы не стала утверждать, что он был безутешен, но горе отразилось в чертах его лица. Мама Кюрюко, видя наше состояние, отправила обоих на крыльцо с успокаивающим чаем в руках. Там мы, ожидая наступления темноты, сидели плечом к плечу на ступенях крыльца. Касу спал на моих коленях, согретый теплом ладоней, ветер ласково перебирал волосы, будто хотел заплести их в красивую косу.

— Вот упорный демон, – засмеялся отец, наблюдая совсем уж причудливую игру с моими локонами.

— Кто? – не поняла я.

— Риндо, кто же еще, – кивнул на то, что творится с моей головой, папа Бундо. – Слыхал я, что коттаи намертво к некоторым людям могут привязаться, но чтобы так…

Когда я, наконец, поняла, что он имеет в виду, сердце подскочило в груди. Неужели сейчас, здесь, Риндо был совсем рядом?

— Он слышит нас? – с надеждой в голосе спросила я.

— Не думаю, – ответили мне. – Развоплощенная сущность обречена скитаться по миру, пока хозяин снова не призовет ее.