Книга Божественной тропой, страница 16 – Настя О

— Ты поистине ребенок с взрослым взглядом на жизнь, Мэй… – шумно вздохнул мужчина, а затем свет снова заполнил его ладони. Когда же сияние потухло, я второй раз за вечер не смогла сдержать лица: в руках раз и навсегда потрясший мое воображение мужчина держал маленького белого лиса. Тот помотал смешной очаровательной мордочкой, будто пробуждаясь от долгого сна, и с любопытством уставился на меня своими глазками–бусинками точь–в–точь такого же цвета, как и у самого Риндо. Демон, сделавший мне подарок, тем временем произнес:

— Это дух свободного лиса. Но будь осторожна, маленькая Мэй: он не доррон, он коттай и может принести окружающим не только хорошее, но и боль, и обиду, если кто–то вдруг решит пойти к тебе с дурными намерениями. Поцелуй его в мохнатую мордочку, Мэй, – велел мне Риндо, и я последовала его совету, когда доверчивый лисенок легко перепрыгнул мне на руки. – Это единственно возможный способ сделать коттая подвластным тебе. Когда твоя сущность изменится, не забудь привязать лиса снова. И дай ему имя – тогда он всюду будет следовать за тобой.

— Касу, – не раздумывая, выдохнула я, снова наблюдая волшебство: малыш засветился и, облизнувшись, тут же устроился у меня на руках с одной лишь целью: продолжить спать дальше.

— «Свободный ветер», – верно истолковал прозвище Риндо. – Спасибо, Мэй. Боюсь, мне пора покидать тебя, маленькая плясунья.

От звука последних его слов всем моим существом овладела невыразимая печаль. Но я не имела никакого права показывать, сколь глубоко ранит меня это обстоятельство. Первое и самое главное правило гостеприимного хозяина гласило: встречай и провожай дорогого человека с улыбкой на душе и сердце, и тогда он обязательно к тебе вернется. И я последовала этому правилу. Улыбке моей могли бы позавидовать все.

— Мэй? – ладонь Риндо оказалась на моей щеке, заставив померкнуть улыбку. Сам он смотрел на меня с невыразимой печалью в глазах.

— Да, господин Риндо? – с готовностью ответила я, думая, что ему в последний миг потребовалась услуга.

— Пообещай мне одну вещь, Мэй…

— Какую? – не подумав, быстро спросила я.

— Никогда не влюбляйся в меня, Мэй.

— Обещаю…

Улыбнувшись на прощание, Риндо покинул меня. Из дома он выходил, не оборачиваясь, под покровом глубокой ночи, а потому не знал, что я притаилась на крыльце и провожала его взглядом. Не догадывался он и о том, что я солгала первый раз в жизни.

Свой первый настоящий подарок я получила вместе с мамой Кюрюко спустя пять лет. К тому времени наши дела пошли в гору, и наконец–то жители Драгоценного города – ближайшего к нашей гостинице крупного поселения – стали останавливаться в «Ветре в поле». Слишком долго находились мы среди них, чтобы продолжать игнорировать чужаков. Даже люди из деревни начали принимать нас гораздо приветливее: не было больше косых взглядов в спину, когда мы с папой Бундо ходили на ярмарку, не было осторожных разговоров с торговцами, будто те опасались, что мы принесем с собой беду. Так уж повелось в Рассветном Крае: к нововведениям относились с чрезвычайной осторожностью. Многолетний уклад и общественные устои – вот то, на чем зиждились мир и покой. Для меня, однако, это время стало началом затворнического периода.