Книга Божественной тропой, страница 14 – Настя О

С этими словами, не прощаясь, мужчина сделал знак моему папе, и оба они покинули крыльцо, скрывшись за дверью гостиницы. А донельзя расстроенная мама опустилась рядом со мной и, обняв, что было силы, с шумом выпустила из легких воздух.

— Что случилось, мама? – с надеждой, что мне расскажут обо всем, спросила я.

— Я снова подвела твоего отца… – горестно отозвалась Кюрюко.

Она не чувствовала ни капли вины за то, что надерзила пришлому мужчине. Центром ее мира всегда был и останется мой златовласый папа, и именно его неодобрение так сильно подкосило ее. В тот вечер, я знала, ночевать отец остался в кабинете. Больше мама ни слова о его близком друге не произносила.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Ворочалась в своей постельке, прислушиваясь к шагам снаружи. И в тот момент, когда почудилась незнакомая поступь с характерной ленцой, не выдержала – приблизилась к двери, осторожно притворив ее.

— Что ты делаешь в столь поздний час на пороге собственной комнаты, маленькая плясунья?

В том, кому принадлежит голос, сомневаться не приходилось: это прекрасный длинноволосый мужчина почтил своим присутствием второй этаж. Я точно знала: услугами девочек из гостиницы он никогда не пользовался – все его визиты ограничивались разговорами с папой за закрытыми дверьми. Однако же что–то привело его туда, где находилась моя комната, только вот что? Задать интересующий меня вопрос я так и не решилась: все же внешний вид гостя не позволял обращаться к нему напрямую, да еще женщине. Пусть во мне и скрыто было неизвестное предназначение, еще долгие годы предстояло жить жизнью обычного человека. А обычная дочка хозяина гостиницы и помыслить не могла о том, чтобы первой заговорить со знатным господином. Так что мне не оставалось ничего иного, кроме как ответить на его вопрос.

— Доброй ночи, господин Риндо. Мне не спалось, и я решила попить воды из кувшина, что стоит на окне в конце коридора.

Мужчина с белоснежными волосами, образующими за спиной прекрасное облако, тонко улыбнулся:

— Кажется мне, ты немного лукавишь, девочка Мэй. И просто услышала мои шаги, а потом не смогла побороть любопытства.

— Простите мою дерзость, господин. Я и правда услышала вас, – сложив ладони перед собой, умоляюще посмотрела я на друга отца. – Я не имела ни одной дурной мысли за душой. Просто хотела еще раз прикоснуться к волшебству.

— К волшебству? – казалось, им овладело неподдельное изумление.

Я осторожно кивнула, боясь вызвать его гнев:

— Сегодня на закате ваши волосы светились в лучах заходящего солнца так, словно слетающие с аотамы лепестки отживших соцветий. Я до сих пор не могу забыть это поистине волшебное зрелище. Простите мне своеволие, молодой господин. Я буду до конца дней корить себя за полет мысли.

— Не стоит, маленькая Мэй, – Риндо улыбнулся снова, и черты его лица невыразимо преобразились. – Мне лестно и приятно слышать твое откровенное восхищение. Не потому, что ты очарована, а потому, что говоришь без прикрас о том, что видишь. Взгляд ребенка поистине загадочен, но это и взгляд, наиболее близкий к истине. Я от всего сердца благодарю тебя за откровенность.

Я зарделась от лестной похвалы, опустив голову в страхе, что даже в темноте коридора мужчине станет виден охвативший мои щеки румянец. Потому и не заметила, как он снова взял в свои одну из моих ладоней. Когда же я подняла глаза, мужчина уже присел на корточки и пытливо смотрел на меня.