Книга Долгая сказка на ночь, страница 103 – Настя О

Израненная рука потянулась к моему лицу. Я подхватила ее, помогая дотронуться до кожи и смахнуть слезинки.

— Не плачь, Ключ. Меньше всего на свете мне хотелось бы видеть твои слезы. Я с тобой. Я никогда тебя не оставлю. Я тебя люблю, несносная девчонка.

Захотелось укрыть его от всего мира. Глаза раскрылись настолько широко, насколько в принципе могли. Я не сдержала слез, и крупные частые капли стали падать Мастеру на лицо. Но то, что происходило с ними дальше, было выше моего понимания.

Они впитывались в кожу Мастера прямо на моих глазах. А в тех местах, где сталкивались с синяками и кровоподтеками, кожа мгновенно преображалась и заживала. Я не верила в происходящее. Я заплакала с новой силой.

И каждый раз это повторялось. Я омыла лицо Эль–Сириана слезами, действующими на него подобно живой воде. Когда, наконец, пришло понимание, а голос перестал дрожать, я выдохнула те самые слова, что шли из самого сердца.

— Я тоже тебя люблю, мой Мастер.

Я могла целовать его и не бояться болезненного стона: рассеченная губа зажила окончательно. И пусть все тело Эль–Сириана находилось в ужасном состоянии, он целовал в ответ со всей страстью, на которую только был способен. Ужасное ощущение обреченности и одновременно с этим бесконечной радости. Я вновь обрела его. Я могла спасти его, просто омыв тело слезами. И мне непременно нужно было спасти Эль–Сириана! Как иначе я повторю искренние слова любви?

Я не могла от него оторваться. Сначала чувство эйфории затопило разум, а затем я постепенно начала ощущать, что моя сила здесь не единственная. Вторая, ласковая и немного шаловливая, царапалась снаружи, прося впустить ее в душу. Я распахнула глаза, чтобы увидеть открытый взгляд Эль–Сириана. Мастер сплетал свою магию с моей!

Боже, он на последнем издыхании отдавал все свои силы! Неужели я могла подвести его в такой ответственный момент?

Злость поднялась во мне новой волной. Мастера запытали, чтобы не дать нам покинуть пределов государства? Надеялись, что мы покорно склоним головы и останемся тут навсегда? Ну, уж нет! И не мечтайте об этом, король Гарот!

Захотели разлучить меня с моим Мастером? Ни за что на свете! Никогда им не разделить одной на двоих души!

Только подумав об этом, я внезапно поняла: вот оно, то последнее препятствие, которое разделяло нас с Элем все это время. А мне ведь просто нужно было принять его таким, какой он есть. Просто и бесхитростно раскрыть ему свои объятия, чтобы все проблемы рассыпались прахом сами собой.

Эль, у нас ведь одна душа на двоих. Слышишь?

Зеленые глаза блеснули согласием. И началась настоящая сказка.

Радужный луч, могущественный и непоколебимый, вспыхнул от наших с Эль–Сирианом сплетенных в объятии тел. Взвившись высоко над головами, взорвался куполом искр, заполнив все небо. А дальше прозвучал такой сильный грохот, что обрушение подземелья по сравнению с ним показалось писком комара.

«Майя, рухнула стена!» – зарычал в моей голове счастливый Хардрагор.

— Тогда скорей лети к нам, самый справедливый в мире король.

Усталость накатила внезапно. Руки грозились повиснуть плетьми вдоль тела, но я не позволяла себе расслабиться. Нужно было держать Эль–Сириана любой ценой. Я вылечила кожу на его лице, я должна была исцелить и тело. Он тоже молчал, и мне сделалось страшно оттого, сколько из него, израненного и измученного, выкачал призыв радужного луча. Только держись, милый, набатом стучало в голове.