Книга В объятиях его одержимости, страница 49 – Нина Северова

— Красивая ты, Арина. Хочу тебя попробовать. Раздвинешь ноги разок, я хорошо заплачу. Больше, чем Абай тебе платит, — сжимает одной рукой мою ягодицу и проводит языком по шее. Меня начинает бить дрожь.

— Отпусти, урод, — бью его локтем в солнечное сплетение. Это больно, сейчас у него перехватит дыхание и он меня отпустит.

— Ты че, сука, — мужчина отпускает меня на мгновение, но сразу же хватает за волосы и больно тянет на себя. — Совсем берега попутала⁈ Ну ниче, мне нравятся дикие, — замахивается, чтобы ударить меня по лицу, но в эту же секунду на него набрасывается Тимур.

Все происходит слишком быстро. В холле моментально становится многолюдно, мужчины просто смотрят, как Тимур избивает Цыгана. Никто не вмешивается.

— Целая? — рядом оказывается Миша.

— Да, вроде, — обнимаю себя руками.

— Иди в зал, тебе лучше не видеть это.

У меня какая-то пелена перед глазами, не могу пошевелиться. Кажется, что я сейчас сама упаду.

Тимур бьет мужчину с такой яростью, будто у него нечеловеческие силы. Это уже Абай, а не мой Тимур. Останавливается на секунду, поднимает правую штанину и достает из кобуры нож. У него было с собой оружие? Боже.

Цыган лежит на спине и проклинает Тимура. Как он еще не отрубился, не понимаю. Доля секунды и кафе заполняет дикий крик. У меня закладывает уши и к горлу подступает желчь.

Абай отрезал Цыгану сначала одну кисть, затем вторую.

Вот, что значит быть женщиной Абая, да?

— Убери это, — Тимур поворачивается к бледному Володе и кивает в сторону Цыгана. Тот отключился от болевого шока, вокруг море крови и… кисти раскиданы.

Мужчины все также наблюдают, курят. Часть женщин плачет, а другие смотрят на меня странно. С какой-то завистью.

— Ему нужно вызвать скорую, — говорю Мише, который все еще стоит рядом со мной.

Он вскидывает удивленно бровь, будто бы я сказала вселенскую глупость.

— Арина, в нашем мире жалость не работает — это раз. А два — Цыган получил за дело и если он откинется, то поделом.

Меня мутить, еще немного и вырвет. Руки ледяные и дрожат. Ну вот, я врач и растерялась. Но при мне не отрезали части тела. Господи, это даже звучит дико.

Иду в туалет. Перед глазами всё плывет, в ушах звенит. Мне страшно. Тимур был словно сам не свой. Я никогда не считала его белым и пушистым, но это… Это что-то запредельное. Открываю кран с холодной водой, умываюсь, пофиг на макияж. Провожу мокрыми руками по шее, где Цыган меня облизал. Какая мерзость.

Тимур заходит в туалет через несколько минут. Глаза бешеные, на лице брызги крови, руки разбиты. Меня аж подкидывает.

— Девочка моя, — Тимур подходит медленно, словно хищник, который загоняет свою жертву в угол.

Непроизвольно делаю шаг назад. Мне страшно. Я боюсь его.

Тимур останавливается, хмурится. Будто бы не понимает, что происходит. Но я тоже не понимаю, какого черта только что произошло.

— Ты боишься?

— Да.

Молчит.

— Арина, помнишь, что я тебе говорил? — подходит, тянет руки к моему лицу, но я отворачиваюсь. — Я уничтожаю все, что трогает моё. А ты — моя. Я наказал Цыгана так, как должен был. Как хотел. И я не сожалею. Он прикасался к тебе и я отрезал ему руки.

— Тимур, ты же не животное, — начинаю плакать.

— Я еще хуже, девочка моя, — Абай обнимает меня, чувствую, как он дрожит. Начинаю рыдать, не могу остановиться. Эта сцена не выходит из головы.