Книга В объятиях его одержимости, страница 110 – Нина Северова

Его глаза за секунду вспыхивают, дыхание учащается. Я просто смотрю на него и не верю, что он мой.

— Тимур, — кладу руку на лицо, провожу пальцами по сухим губам и сломанному носу, — Я только для тебя.

Мужчина шумно выдыхает и переворачивает меня на спину. Глаза бегают по лицу и телу, будто пытаются запомнить.

— Девочка моя, — давит на скулы и впивается в приоткрытый рот. Нежность граничит со страстью. Желание обладать с покорностью. Сдерживается, но хочет сильнее и острее.

— Тимур, пожалуйста, — обнимаю его ногами за талию и прижимаю к себе. Он твердый как скала, но в то же время, мягкий и обволакивающий.

Его не нужно ни о чем больше просить. Мужчина приспускает боксеры, отодвигает трусики и плавным движением заполняет меня. Чувство растянутости и полного соединения доводит до слёз. Мой мужчина, мой муж.

Тимур двигается медленно, но с присущей ему одержимостью. Кусает, сжимает, лижет, целует. Всё как в тумане, нет ничего вокруг, только он.

Мы кончаем в унисон. Но когда Тимур на последних толчках хочет выйти, я не даю. Прижимаю его пятками за талию, он с рыком и дрожью изливается в меня. Чувствовать как он пульсирует от оргазма и наполняет собой — прекрасно и необычно. И я кончаю от этих ощущений ещё раз.

Тимур не слазит с меня, только сильнее вжимается бедрами вперёд. Глажу его мокрую спину и понимаю, что не хочу возвращаться в мир. Хочу вот так быть с любимым и всё.

— Ты можешь залететь, девочка моя, — Тимур первый нарушает тишину.

— От любимого мужчины не залетают, Тимур, а беременеют желанным ребенком, — обнимаю за шею.

— Ты правда хочешь детей? От меня? — хмурится.

— Очень хочу.

— А вдруг у меня плохие гены и ребёнок станет таким же как я? — упирается лбом в мой.

— Таким как ты — это каким?

Молчит. Чувствую как снова начинает дрожать. Знаю, что его эта тема заставляет нервничать, но он смотрит только с одной стороны.

— Таким же уродом моральным.

— Ты не моральный урод, Тимур. В твоей жизни было много страшного и поэтому всё вот так сложилось. Я не оправдываю тебя, но наши дети будут намного лучше нас. Мы постараемся, вдвоём, — улыбаюсь.

— Люблю тебя, девочка моя.

* * *

Вечером мы собрались у нас на кухне. Пока Алёна с Мишей спали, я всё подготовила к ужину. Начался дождь и Тимур быстро пошел жарить рыбу на решетке, пока совсем не начался ливень.

— Пахнет вкусно, — слышу голос Алёны за спиной. Подруга грустно улыбается, в глазах слёзы.

— Ты любишь рыбу, я подумала, что ее точно съешь, — обнимаю подругу за плечи.

Миша стоит в дверях, наблюдает за ними. Уставший тоже. Мы все выжаты.

— Спасибо, — Алёна говорит мне на ухо и я понимаю, что это вовсе не про рыбу.

За ужином мужчины обсуждают дела, мы практически молчим. Миша вроде весь в разговоре, но смотрит на Алёну будто ждёт момента, когда нужно её подхватить.

— Что вы сделали с теми, кто устроил пожар? — неожиданно спрашивает подруга.

Миша переводит взгляд на меня, потом на Тимура. Я так понимаю, мы что-то не знаем?

— Уверена, что хочешь знать? — переспрашивает Тимур.

Алёна кивает. Тимур нервно выдыхает.

— Закатали в асфальт, — спокойно отвечает Миша.

У меня выпала вилка из рук. В смысле, блядь⁈ Алёна приоткрыла рот от удивления.

— Надо рассказать. Наверное, — Миша будто спрашивает разрешения у Тимура.