Книга В объятиях его жестокости, страница 80 – Нина Северова

Слышу Азамат открывает входную дверь, пакетами шуршит. Встаю, накрываю Ксюшу одеялом и выхожу из комнаты.

— Башка на месте? – бросает на меня хмурый взгляд.

— Ну вроде. Шмотки привез? – открываю пакеты по очереди.

— Всё привез, что смог утащить, – уходит в ванную мыть руки.

Натягиваю чистую одежду, сразу чувствую себя лучше. Голова, конечно, щелкает, но терпимо.

— Жрать будешь?

— Если ты готовил, то нет, – Азамат проходит на кухню первым.

— Ксюша, – открываю кастрюлю и наливаю суп в тарелку.

— Я бы сам справился, – садится за стол и быстро начинает есть.

— Не сомневаюсь, – отодвигаю стул и сажусь рядом.

Привычка у Азамата эта, дебильная. Уже давно нет нужды в еде, а он всё от тюремных загонов отойти не может. Сметает любую жрачку как псина уличная, за секунду. Будто отберут.

— Что в квартире? – ищу глазами сигареты.

— Убирают ещё. Обои надо поменять, всё заляпал, – отодвигает тарелку. – Соседям на лапу дали, чтобы молчали.

— Хорошо, – закуриваю и открываю окно.

— Лёню закрыли вчера, – кивает на чайник и я нажимаю на кнопку.

— В смысле? За что?

— Да хер знает. На выезде из Анапы повязали. В СИЗО пока, но при нем стволы были, так что, – хрустит шеей. – По этапу пойдет.

— Он только вышел, во что вляпался опять? – сбрасываю пепел в пепельницу. Артем, твою мать. Ты мог обеспечить тыл, а сейчас ещё переживай за тебя.

— У него своих муток дохрена, Батыр. Там не разберёшься. Что с Кабировым делать будем? Откинется скоро, – Азамат достает пиалы, бросает чайные пакетики в каждую и наливает кипяток.

— Рано ему ещё на тот свет. Я ещё не наигрался, – кладу сахар и размешиваю.

— Ну, ты хорошо его помял.

— Когда это?

— В смысле? Мы отвезли Ксюшу сюда и поехали в подвал. Не помнишь?

— Нет. Помню, как уже в комнате оказался.

— Надо лечить голову, Батыр. Провалы в памяти – это не есть хорошо, – смотрит в телефон свой.

— Не вылечится она, Аз. Всё уже, клеймо, считай.

— Ну, а Ксюше ты нахрен такой нужен? Мало того, что одни беды от тебя, так ещё и не вспомнишь её в один день, – отпивает чай.

— Я об этом не думал. У меня выключается башка, когда стресс.

— Сейчас всё – стресс.

Молчим. Надо ему сказать.

— Ты же помнишь Кота?

Напрягается моментально. Ведёт плечами вперёд и назад.

— Такое сложно забыть.

— Да, – киваю. – Отец Ксюши. Был.

— Она сказала? – пилит меня взглядом. – Дед тот рассказывал, помнишь, что у нее отец блатной был.

— Помню, но я зажмурил папашу.

— Ты сказал ей?

Киваю. Сидим молча. Азамату видимо тоже сказать нечего.

Дико это всё, знаю. Была бы Ксюша обычной девкой, я бы не переживал. А тут… Укрыть её от всего хочу, чтобы не нуждалась ни в чем. А получается, только больно делаю. Взял за нее ответственность и не выполняю своих функций.

— Ну, если она не сбежала, значит, отойдет, – Азамат открывает дверцу холодильника.

— Но всю жизнь будет знать, что это я.

Мы всё ещё живём у Азамата и я практически привыкла к этому. Одну меня не отпускают на улицу, поэтому я напрашиваюсь по вечерам к Азамату на «хвост», чтобы вместе съездить в магазин. Хоть какое-то развлечение.

Очень хочу домой, но такое ощущение, чем больше я про это думаю, тем меньше вероятность вернуться туда.

Мужчины каждый день уезжают утром и возвращаются вечером. Уставшие, голодные и злые. Позавчера они приехали с головы до ног в крови, я подумала, что они ранены.