Книга В объятиях его жестокости, страница 2 – Нина Северова

— Рассказывай, чем помочь? – закидываю ногу на ногу.

— Ты о чем? – поднимает глаза. Взгляд потухший. Это плохо. Азамат один из немногих, кому я доверяю. Он прошел такой ад, что даже для фильма ужасов перебор. Клинит его иногда, стараюсь вовремя реагировать.

— О том, что ты опять загрузился.

— Нормально всё.

Ложь. Но ладно. Посмотрим, что дальше.

— Здравствуйте, – справа раздается звонкий женский голос. Поворачиваюсь и вижу прекрасную нимфу.

Длинные темно-русые волосы собраны в косу, большие голубые глаза и веснушки. Формы все на месте. Хорошенькая. Новенькая видимо, не видел до этого.

— Как зовут?

Не дёргается. Не боится. Смотрит спокойно.

— Ксения, – ставит поднос на стол, расставляет тарелки перед нами.

— И что же ты здесь забыла, Ксения? – спрашиваю.

— Работаю, как и вы.

Интересное кино. Не дерзит, но мягко кусается.

— Как я, не надо тебе работать, сладкая. Девочки не должны батрачить как проклятые, – хмыкаю.

Ксения улыбается, а я залипаю. Приятно смотреть на нее. Здесь таких чистых нет. Эксклюзив прямо. Но странно, что она в этом гадюшнике работает. Так деньги нужны?

— А серьезно, почему устроилась сюда? Есть приличные места.

— Здесь вроде тоже ничего. А в приличные, как вы говорите, не берут, – заводит руки за спину.

Сидела что ли? Да не, не те повадки. Хотя Зуб к себе берет только таких. Они сначала официантками работают, потом он их в шлюшье царство заманивает. Деньги обещает и платит первое время. А потом девки не вылазят из-под клиентов, а он и половины не отдает.

— Почему не берут?

Азамат бросает на нее быстрый взгляд. Не рассматривает. Это хорошо. Дёргает меня уже, могу сорваться.

— Характеристика плохая, – вздыхает.

В тихом омуте черти водятся, я знаю. Но по ней совсем не скажешь, что проблемная. Ладно.

— Иди, – отпускаю.

Ксения отходит к барной стойке, берет поднос с заказом и относит мужикам за соседний стол. Наблюдаю.

Их трое, лет по сорок пять. Мацают ее липким взглядом. Девчонка одной рукой держит поднос, второй ставит шашлык на стол. Самый толстый шлёпает Ксению по жопе и так сильно, что она чуть не заваливается на него.

Пу-пу-пу. Как же зря.

Оказываюсь рядом с кучкой идиотов за два шага. Бью толстяка лбом об стол. Вся еда подскакивает и рассыпается по скатерти.

— Э, ты чё? – его дружок берет меня за локоть и отталкивает.

Хватаю стул и ударяю об его голову. Мужик валится на спину, руками закрывает лицо. Кровь стекает сквозь его пальцы, порезался о пластик. Стул разлетелся в щепки.

Третий придурок вскакивает и поднимает руки вверх. Боится? Правильно.

Толстяк кряхтит, держится за голову. Лист салата прилип ко лбу. Ситуация сюр, конечно. Куда смелость делась?

— Пошли нахрен отсюда. Ещё раз заявитесь сюда, сразу грохну, – пинаю стул, на котором сидит жирдяй. Ножка ломается и он падает.

— Да чё мы сделали? – пытается встать.

— Девку мою тронул. За такое могу руку отрезать, хочешь? – достаю нож. Мужик резко поднимается, глаза выпучил.

Сразу вспомнил Абая. История про Цыгана и отрезанные руки до сих пор ходит.

— Извини, я ж не знал, – заикается.

— Проваливай. И отбросов своих забери, – поворачиваюсь к девочке, стоит бледная. Смотрит на меня испуганно.

— Больше не тронут. И никто не тронет, поняла? – подхожу ближе.

От нее пахнет чем-то цветочным. Сладко, но не приторно. Приятно. Ксения. Давно это имя не встречал.