Книга В объятиях его ненависти, страница 85 – Нина Северова

моя.

Но этого мало.

— У нас ничего не будет, Асылжан, — шепчет мне на ухо, чтобы никого не разбудить.

— Как скажешь.

Грусть печаль, конечно, но я переживу.

Открываю комнату и кладу ее на кровать. Полина ведёт себя странно, но может это

беременность? Вроде тянется, но и как будто немного отталкивает. Не понимаю.

— Что не так? — сажусь на нее сверху и удерживаю одной рукой тонкие запястья над

головой. Глаза ведьмины сразу вспыхивают, а футболку едва не разрезают торчащие

соски.

— Я не хочу, Асылжан, — приоткрывает рот.

— Ну да, это я вижу, — усмехаюсь. Но давить не хочу, не с ней.

Тянусь поцеловать, но Полина отворачивается. Стерва.

— Мне такое не нравится, — сжимаю зубы. — Не отталкивай меня. Про секс понял, но в

остальном? Мне нельзя тебя целовать, потому что ты беременная? Я заразный?

Полина меняется в лице и там какая-то странная жалость. Отпускаю ее руки и кукла

тянет меня к себе.

— Ты не заразный, Асылжан. С тобой всё нормально. Но я не забыла твои сегодняшние

оскорбления и хотела…

— Наказать? — договариваю за нее. Полина кивает и я чувствую такое разочарование, что

еле сдерживаюсь. — Но ты ушла, будто всё нормально было, разве нет?

— Да, но проучить хотелось.

— У тебя получилось, — слезаю. Чувствую себя грязным и ненужным. Дышать нечем, опять

эта ненависть накрывает. Я был не прав, я знаю. — Ты больше меня не хочешь?

— Асылжан…

— Я задал конкретный вопрос, Полина.

Она садится рядом и берет за руку, но я одергиваю. Вскакиваю с кровати и не знаю,

куда себя деть.

— Моё отношения к тебе не изменилось, Асылжан. Ты привлекаешь меня физически.

— Но ты выбрала именно такое наказание, а не другое. Могла спать внизу, в молчанку

играть или ещё что-нибудь. Но ты выбрала именно это!

Нельзя, Асылжан. Не выходи из берегов, сейчас это не нужно. Но я не могу. Меня будто

кислотой облили.

Пренебрежение.

Брезгливость.

Они все так ко мне относились. Женщины, которых я выбирал в койку, они смотрели как

на урода и провоцировали. Им не нравились прикосновения, они хотели только денег. А

когда я входил в кураж, они получали больше бабла.

Я ненавидел их. Не потому, что проститутки, а потому что они всегда показывали мне

какое я чудовище и насколько могу опуститься.

Но Полина… девочка моя, ты ведь не такая совсем.

А я? А я всё тот же.

— Асылжан, я не думала, что тебя это так заденет. Я хотела, чтобы ты почувствовал,

как это неприятно, когда с тобой обращаются подобным образом, — Полина подходит ко

мне и пытается взять за руку, но я не могу.

— Я почувствовал, — выхожу из комнаты.

На улице холодно, пар изо рта выходит клубками. Сажусь в машину и сжимаю руль до

скрипа.

Не могу это контролировать, мне хочется что-то сломать. Всё сломать.

Устал.

Я от всего пиздец как устал.

Почему самые обычные вещи — такие сложные? Почему нельзя, чтобы всё было понятно?

Морды бить — всегда всё ясно, что делать и как. А в отношениях ничего непонятно.

Водительская дверь открывается и я сжимаю кулаки от неожиданности. Полина садится в

кресло, кутается в лёгкую толстовку.

— Ты раздетая, — выдыхаю с облегчением, что это она, а не тот, кто всадит мне в

голову свинец.

— Что первое попалось под руку.

Завожу машину и включаю печку.

Зачем пришла? Отказалась же. Но я всё равно рад, что она здесь.