Книга Кровь Достойных. Бастион Восточный, страница 161 – Алексей Гапоненко

Усилие воли и кровь, вихрем вращающаяся вокруг обеих рук и торса, выпустила тонкие щупальца, потянувшиеся к мешку. Бег через поле, прыжок над каменной грядой, расколовшей лёд и рывок сразу после приземления, уворачиваясь от третьего шарика бестии.

Взрыв. Каменная крошка вгрызается в тонкую пелену крови, возникшую за спиной, а щупальца уже сжимают камень Скверны. Щелчок и треск. Волна тепла окутывает нутро, смывая остатки боли с правого бока. Нигма распаляется, горит золотом в венах и кровью на загнутом вокруг головы роге. Он снова в строю, а значит…

Два рывка подряд и вот она птица-переросток. Не останавливаясь и не тормозя, охотник наносит удар мечом. Мышцы сводит судорога укрепления тела, и клинок врезается в плоть. Один, второй третий росчерк меча на лапах врага, оборот и отскок от опустившийся длинной лапы, что заменяет гадине руку. Земля под ногами дрожит от удара, поднимается пыль, но он уже далеко.

— Сандоузо мэ’то аима моу, – из кровавого облака вокруг левой руки рождаются два ядра, плетётся серебряный узор. – Аима, роло’мэ ильёс! – вектор вспыхивает, как и возникший перед воином огненный шар. Удар сердца и взрыв. Пламя окутывает широкую спину твари вылезший из Бездны, та визжит, тяжело опускаясь на длинные лапы завалившись вперёд, а мечник оббегает её слева, заходя сбоку.

Огонь, вот оно решение! Среди всех стихий, что испробовал на бестии, именно он причиняет больше всего вреда. Ни лёд, ни воздух или земля, ни даже молния, а огонь. Придя к простому выводу, воин заметно приободрился. Если врага берет лишь одна стихия, значит и бить он будет только ей!

— Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу, – яркие языки пламени разливаются по рукам, охватывая их до самых плеч и перекидываются на спину и грудь. Воин, окутанный пламенем словно бронёй, и вооружённый доблестью, словно мечом несётся к мерзкой туше, только начавшей приходить в себя.

Огонь на её спине потух, под укусами ледяного мороза, а морда повернулась к Верусу. Противные глазки уставились прямо на него, следя за приближением, но поздно он уже на расстоянии удара.

Резко выбросив левую руку, охотник взмахнул мечом, целя в открытый бок птицы-переростка. Лезвие рассекло шкуру, а пламя обожгло и въелось в шерсть и оголившееся мясо. Новый визг огласил округу, а сразу после небо и земля поменялись местами.

Жуткая боль в левой руке заставила Веруса взглянуть на неё прямо в полёте. Ещё не понимая, что случилось, он увидел торчащую наружу кость и порванные вены, разбрызгивающие кровь. Его драгоценную кровь! Горло сорвало в крике, а сознание помутнело пуще прежнего. Едва не теряя его мужчина налетел на что-то твёрдое. Под хруст собственных рёбер и треск перебитого ствола дерева рухнул на землю.

Закашлявшись, выплюнул кровь. Да сколько же её вокруг?! Взгляд сам собой притягивался к белоснежной кости, торчащей из предплечья и длинным цепочкам капель дрожащей в воздухе крови. Мысли едва ворочались в голове. Он ведь побеждал, разве нет? От чего тогда… Чувство опасности завопило благим матом, натянув нервы и раскалив голову добела. Дёрнув взгляд вверх, успел увидеть серый шар. Проклятье…

* * *

Мир утонул во тьме. Боль, печаль и злость ушли, покинув тело и разум, оставив Веруса один на один с собой.

— Что это значит? Это конец? Вот так? Нет! Ну, уж нет!