Книга Он, она и пушистый детектив, страница 114 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Ну что? Я уложилась в норматив?

— Более чем, — удовлетворенно кивнул он. — Ну что — куда мы направимся?

— Вы же города не знаете? — полуутвердительно сказала я и, получив подтверждение, предложила: — Тогда давайте поедем в центр. Можно, конечно, пешком, но холодновато.

Олег согласился, и мы благополучно запрыгнули в подошедший как раз к остановке трамвай.

Папа успел снабдить меня билетиками, я отметила оба и протянула один Олегу:

— Вот это называется забавным словом «изденки», видите — тут указано «30 минут»? Это значит, что полчаса мы можем ездить по этому билету, вот тут контрольное время.

Олег повертел билетик в пальцах и хмыкнул:

— Язык интересный.

— Это вы еще не все слышали. Вот, кстати, проезжаем заведение с надписью «HERNA», видите? — я показала на большое темное окно с красной надписью, звучавшей как не очень приличное слово. — Это казино.

— Казино? Что — так называется?

— Да. Так будет «казино» по-чешски.

Олег рассмеялся:

— А ведь суть отражена верно.

До остановки «Площадь Республики» мы развлекались, читая названия пивниц и кафе, я переводила, а Олег пытался повторить. Выйдя и повернув направо, мы оказались в довольно плотной толпе, окружавшей импровизированные ярмарочные лотки с жарящимся мясом, шпикачками, трдельниками и прочими вкусностями. Была суббота, народ гулял, вокруг море туристов, смех, веселье, музыка… Нас тоже захватило ощущение всеобщего праздника, и мы с удовольствием окунулись в толпу.

— Мы вполне можем не пить кофе, а погулять здесь, — предложила я.

— Тогда угощу вас глинтвейном, а то прохладно. — Олег шагнул к палатке, где высокая брюнетка в скоморошьей шапке наливала умопомрачительно пахнущий клубникой и яблоками глинтвейн в большие картонные стаканы, и вынул деньги.

— А себе? — удивилась я, принимая от Олега свою порцию.

— А я не пью спиртного.

— О, я забыла, что вы спортсмен. А кстати, какой вид? — поинтересовалась я, делая глоток и чувствуя, как мне сразу становится тепло.

— Айкидо Айкикай, ен-дан, или четвертый дан.

— И что это значит?

— Это значит, что я свободно владею техникой и при сдаче экзамена писал эссе, — улыбнулся Олег. — Самый высший дан — десятый, но его практически никому не присуждали.

— А сюда вы зачем?

— Соревнования. Трое из моих учеников сдают на второй кю, или ни-кю, а четверо — на третий, или сан-кю. Непонятно? — снова улыбнулся он, глядя на мое недоуменное лицо, и я потрясла головой:

— Вообще непонятно.

— Хорошо, объясню, только пойдем по улице, в толпе трудно разговаривать.

— Да, давайте выбираться.

Мы свернули на Прикоп и пошли в сторону Вацлавской площади. У меня в сумке вибрировал мобильный, но я не хотела брать трубку — у папы вряд ли что-то срочное, а больше звонить некому. Олег рассказывал о системе классов, принятых в айкидо, о схеме проведения экзамена, о техниках, используемых в этом виде спорта. Он говорил так увлеченно, что я практически видела перед собой картинки поединков и предтурнирную подготовку.

— Я вас совсем заболтал, — вдруг остановился он и показал на сумку, — а у вас там телефон надрывается. Может, ответите? Я отойду, чтобы не смущать.

Я вынула трубку — это оказался папа.

— Да, папусик, что-то случилось?

— Наташка, ты далеко от дома? — взволнованным голосом спросил папа, и я занервничала: