Книга Танец кружевных балерин, страница 125 – Людмила Мартова

— Нет, – твердо сказал Баранов. – Более того, я вообще не знаю, кто это. Судя по одинаковой фамилии, это ваша родственница?

— Это моя жена. Она соседка Лидии Андреевны, и именно она установила, что эта ваша тетя Лида была убита. Вы точно с ней не встречались?

— Да нет же.

— Дело в том, что два часа назад она вызвала такси, чтобы уехать по вашему домашнему адресу.

— Но меня там нет. – Теперь в голосе Баранова звучала растерянность.

— А где вы? Простите, что спрашиваю, но это крайне важно.

— Я за городом. На кладбище. В смысле на могиле Надежды Андреевны Строгалевой.

Теперь пришел через Зимина удивляться. С чего это Баранова понесло поклониться месту захоронения воспитавшей его женщины именно сегодня, да еще во второй половине дня. Всем известно, что на кладбище ездят до полудня. Он задал вопрос, потому что сейчас значение могла иметь каждая мелочь. Оказалось, что встречу у могилы Строгалевой Александру Баранову назначил Пауль Майер.

— Та-а-а-к, – протянул Зимин, уже запретивший себе удивляться чему бы то ни было. – Вы знакомы с Паулем?

— Нет, незнаком. Просто мне позвонил человек, представившийся этим именем, спросил, знаю ли я историю с кладом, оставленным Клеменсом Фальком в стене дома Надежды Андреевны, сообщил, что является прямым наследником настоящего владельца изумрудной пуговицы, и попросил встретиться.

— Он говорил по-русски?

— Да, причем хорошо.

Проживший достаточное время в России Пауль действительно хорошо говорил по-русски, хотя, конечно, и с акцентом.

— С какого телефона он вам звонил?

Баранов продиктовал номер. Тот самый, с которого звонили и Снежане. Судя по коду телефонного оператора и сочетанию цифр, номер был зарегистрирован в Питере, и это запутывало все еще больше. В ухо Зимину ударил звонок, идущий по второй линии. Он отнял трубку от уха и обнаружил, что это Александра Белокопытова. Вспомнила что-то важное? Снежана вышла с ней на связь? У нее тоже нарисовался Пауль?

— Вторая линия, – кинул он Баранову и переключился. – Да, Александра Дмитриевна.

Белокопытова в трубке как-то странно дышала. Коротко и со всхлипами. То ли плакала, то ли ей просто не хватало воздуха.

— Слушайте, Михаил Евгеньевич. После вашего ухода я немного подумала и поехала к Сане.

— Куда? Я же велел вам не выходить из дома.

Господи, все женщины на свете, кажется, похожи в своем желании поступать вопреки запретам, притягивая на свою голову опасность.

— Я не послушалась, – призналась она. – И вообще, не перебивайте меня. У меня нет времени на препирательства. Я поехала к Сане, чтобы обсудить смерть Лидии Андреевны. Видите ли, это очень странно. Я кое-что вспомнила. Впрочем, сейчас это не важно. Важно, что я приехала к Сане, моему бывшему мужу, а его не оказалось дома. Ирина, его вторая жена, сказала, что он скоро придет, и я могу подождать. Точнее, она не предлагала мне подождать, у нас, как вы сами понимаете, не самые лучшие отношения. Я сама сказала, что буду ждать, и прошла на кухню. Она все не шла за мной, и я решила, что мне нужно выпить кофе и полезла его искать.

Зимин терпеливо слушал, потому что внутренним своим звериным чутьем, которое и делало его прекрасным следователем, понимал, что сейчас собеседница скажет что-то важное. Терпение ему действительно требовалось, потому что машина уже въехала в спальный микрорайон, в котором жил Александр Баранов. Даже тот дом, где, возможно, находилась сейчас Снежана, уже был виден, а потому времени для разговоров практически не оставалось.