Книга Шепот кружевных берез, страница 56 – Людмила Мартова

Одноэтажный дом с мансардой, простая прямоугольная форма которого слегка нарушалась ассиметрично пристроенной террасой, не поражал воображение, но был комфортным и удобным. Бревенчатые стены, обшитые тесом, когда-то покрыли светло-зеленой краской, но с годами она облупилась, обнажая текстуру дерева. На двускатной темно-серой железной крыше виднелись два дымохода, один от печи, другой от камина. Высокие окна с белыми наличниками и ставнями, которые никогда никто не закрывал, приветствовали колышущимися белыми занавесками в мелкий цветочек. Хозяева оставляли окна открытыми до сильных холодов, потому что любили свежий воздух.

Гостей встречало небольшое крыльцо с перилами, а над дверью козырек, увитый диким виноградом. Сбоку к дому пристроена та самая застекленная терраса, на которой обедали и пили чай, а сзади – небольшой сарай с дровником. Вокруг дома разбили сад, довольно запущенный. Там росли яблони, кусты смородины, малины и крыжовника, клумб не было и в помине, огородничеством Ольга Викентьевна не увлекалась, предпочитая покупать овощи у местных. Вдоль дорожки летом росли только ромашки и васильки, да у калитки, где стояла старая скамейка, куст сирени.

Слева от входа на участок росла старая береза, огромная, взмывающая в небо. Ее нижние ветви свисали до самой земли, да так густо, что под ними можно было спрятаться. Таким был этот дом, когда я впервые пришел сюда вместе с Лесником. Тот быстро и крепко сдружился с хозяевами, сказывалось наличие высшего образования и огромного, практически неисчерпаемого кругозора.

Как-то в случайном разговоре бездетные супруги обмолвились, что были бы не против усыновить ребенка, чтобы не одиноко встречать старость. Младенца боялись не потянуть, да и времени на то, чтобы вырастить его до самостоятельной жизни, им могло не хватить.

Да, они задумывались именно о подростке, смышленом и беспроблемном, и, наведавшись в детский дом, сразу почему-то выбрали меня. Впрочем, когда мы пришли в их дом впервые, я не знал об их планах. Лесник не стал посвящать меня в них, дабы избежать лишних разочарований. Я просто был в гостях и с интересом разглядывал узкую прихожую с вешалкой из сучьев, зеркалом в деревянной раме и сундуком для обуви.

Потом мы прошли в гостиную – центральную комнату с большой русской печью, выложенной белым кафелем. Возле окна стоял диван с пледом, рядом два кресла и журнальный столик между ними. На столике лежали стопки журналов «Наука и жизнь» и «Вокруг света», и ко вторым я кинулся со всей страстью, на которую был способен. Я уже говорил, что мечтал путешествовать.

На стене висела полка с фарфоровыми фигурками и фотографиями в красивых рамках. Фигурки меня не интересовали, а вот фотографии я рассмотрел. На них были изображены хозяева дома в студенческие годы, поездки в отпуск и какие-то то ли родственники, то ли друзья.

Через час подали ужин, и мы перешли в столовую, где стоял круглый стол на шесть персон и буфет с дорогой посудой, а на стене висели часы с кукушкой. Ольга Викентьевна попросила помочь ей с подачей блюд, и я прошел за ней на кухню, простую, но удобную, с деревянным столом и лавками, большой плитой с духовкой и банками с вареньем на стенных полках.

Дело было летом, поэтому чай пить мы перешли на террасу. На единственной деревянной стене здесь висели какие-то пучки трав, остальные стены стеклянные открывали глазу простор, за которым виднелась березовая роща.