Книга Шепот кружевных берез, страница 23 – Людмила Мартова

Как жена следователя, она не терпела ничего, что бросало тень на честь мундира. Ее Зимин относился к делам, которые вел, скрупулезно и ответственно, это Снежана испытала на себе даже дважды^[2], и того же требовал от коллег. И Снежана вслед за ним.

Она торопливо доедала свой обед, чтобы наконец увести из ресторана детей, уложить их спать и отправиться в рощу за березовым соком и кружевными набросками. Матильда Ромуальдовна тоже ела молча. Видимо, понимала, что переборщила с болтовней и страшилками. Задумчиво притихли и Таня с Лизой.

— А завтра как раз полнолуние, – произнесла вдруг вторая.

Признаться, Снежана не поняла, что она имеет в виду, но переспросить не успела, потому что к столику подошел незнакомый ей мужчина лет сорока. Был он немного полноват, и из-за этой легкой, чуть излишней полноты казался мягким, словно плюшевая игрушка. Снежана отметила округлые плечи, наметившийся животик, руки с детскими перетяжками на запястьях. Широкие плечи чуть сутулились, но не от усталости, а будто бы для уюта, словно незнакомец был готов обнять всех вокруг.

Было в нем что-то от старинных гравюр, полнота выглядела не вульгарной, а благородной, словно мужчина сошел со страниц романа девятнадцатого века. Полнота не делала его грузным, он двигался плавно, неторопливо, без всякой суеты. Лицо его было круглым, с добродушными чертами и умеренно румяными щеками. Он окинул собравшихся спокойным внимательным взглядом и улыбнулся, отчего в уголках глаз тут же разбежались лучики-морщинки. Видимо, улыбался он часто.

— Мое почтение, Матильда Ромуальдовна, – он наклонился и припал к ручке пожилой дамы. – Как отдыхается? Нет ли пожеланий или, упаси господи, жалоб?

Говорил он негромко, с расстановкой, подбирая слова. Голос его Снежане понравился: низкий, бархатный, с нотками особо доверительной теплоты. Она отметила и простую, но аккуратную и тщательно подобранную одежду: твидовый пиджак, рубашку с чуть ослабленным узлом галстука, удобные ботинки. От незнакомца исходило ощущение надежности и уюта, будто был он не человеком, а старым креслом у разожженного в мороз камина.

— Что вы, Дмитрий Юрьевич, какие могут быть жалобы, – кокетливо запротестовала соседка по столу. – У вас тут такое чудесное место. Я всегда так отдыхаю здесь душой.

— Вот и отлично, – возрадовался собеседник. – Желудок больше не беспокоит?

— Нет-нет, ваши таблетки сотворили чудо. Как всегда, как всегда.

— Ну, таблетки тут ни при чем, – добродушно засмеялся незнакомец. – Все дело в режиме дня и сбалансированном питании. Как я вам и говорил. Роману Альбертовичу, как будет звонить, передавайте мое почтение. Если соберется вас проведать, буду рад видеть.

— Передам-передам, – Матильда Ромуальдовна расплылась в улыбке. – Ромочка так ценит все, что вы для меня делаете.

Дмитрий Юрьевич снова ослепительно улыбнулся, слегка кивнул всем за столом и неспешно пошел к выходу. В его движениях считывалась неторопливая грация человека, который не спешит, но и не привык медлить зря.

— Кто это? – спросила Снежана, когда незнакомец отдалился от их столика на почтительное расстояние.

— Как? – поразилась Матильда Ромуальдовна. – Вы не знаете? Хотя да, вы же только вчера приехали. Это главный врач санатория Дмитрий Юрьевич Крайнев. Чудесный человек, просто чудесный. Именно с ним мой сын договаривается о программе моего пребывания тут. Я вам говорила, мой Ромочка возглавлял команду архитекторов, которые проектировали тут все.