Книга Шепот кружевных берез, страница 123 – Людмила Мартова

— Нет, пап, я у Дмитрия Юрьевича останусь. Если ты не против.

— А если против, не останешься? – усмехнулся Лесников. – Ладно, не отвечай. Делай что хочешь. Ты уже взрослая.

— Смотри, как он ловко устроил, чтобы ночью остаться без свидетелей, – шепнул Зимин на ухо Снежане.

После ужина они вдвоем уложили детей, пожелали Ирине Григорьевне спокойной ночи, напомнили, чтобы она ни под каким предлогом не открывала никому дверь, а сами вышли в парк. В номере не сиделось, в крови бушевал адреналин, который, Зимин знал это по многолетнему опыту, не уляжется до тех пор, пока преступник не будет схвачен.

На улице распогодилось. Вечер оказался теплым, сухим и безветренным. В усадьбе стояла тишина, нарушаемая лишь пением птиц в березовой роще. Прогуливаясь по дорожкам парка, и Зимин, и Снежана молчали, погруженные в свои думы. О чем думала жена, Зимин не знал. Сам же он напряженно размышлял над тем, не совершил ли в своих расчетах ошибки. На кону стояла не просто поимка убийцы, а жизнь человека, Зои, и рисковать Зимин не мог, не имел права. А что, если он все-таки ошибся?

— Думаешь, что можешь оказаться не прав? – тихонько спросила Снежана.

Эта женщина с самого начала читала его как открытую книгу. Он легонько сжал ее пальцы.

— Могу. Я же живой человек. Ты знаешь, мы не учитываем какой-то важный компонент, лежащий в области психологии. Убийца – психопат. Это понятно. Но что реально им движет? Болезненная любовь? Ненависть? Зависть? Я не понимаю, а это может быть важно.

— Позвони Стасу Крушельницкому, – предложила Снежана. – Я думаю, он будет рад тебе помочь.

Станислав Крушельницкий возглавлял отделение судебной психиатрии в областном центре, где работал Зимин, и часто консультировал следствие. Про маньяков, психопатов, серийных убийц и прочую нечисть он знал все. Крушельницкий был одним из лучших учеников знаменитого профессора Лагранжа, и после смерти старика – главным специалистом в этой области. Его суждениям и оценкам Зимин доверял полностью. А что, жена же опять права. Он посмотрел на часы, чтобы убедиться, что звонить еще прилично. Те показывали начало десятого, вполне возможное время для важного делового звонка.

Крушельницкий взял трубку после второго гудка.

— Привет органам следствия, – добродушно загудел он в трубку. – Что, опять понадобились мои скромные знания?

— Не прибедняйся, Стас, – засмеялся Зимин, – твои знания вовсе не такие уж и скромные. Слушай, расскажу тебе сказку на ночь. Очень интересно, как ты ее найдешь.

Негромко, чтобы не привлекать внимания случайных прохожих, он принялся вводить собеседника в курс дела. Рассказ не занял много времени, хотя вместил все подробности за четверть века. Полковник Зимин был хорошим рассказчиком. Крушельницкий слушал, не перебивая.

— Ну, материала для серьезного заключения мне недостаточно, – сказал он, когда Зимин закончил. – Конечно, было бы идеально увидеть всех героев твоего рассказа живьем. Но пока могу сказать, что акценты ты, пожалуй, расставил неправильно.

— Почему? Обоснуй! – попросил Зимин.

— Из того, что ты мне рассказал, вытекает болезненная фиксация на личности Владимира Мещерского. Твой подозреваемый так сильно на него завязан, что это с годами приняло форму обсессии. Если верить фактам, которые ты мне сообщил, ради Мещерского этот человек уже убил минимум трижды. Четвертое убийство, совершенное сейчас, я пока вывожу за скобки. Мы можем довольно четко сказать, за что он убил Марию Рощину и семью Крайневых, а также Елизавету Королеву. За то, что они претендовали занять его место рядом с Владимиром Мещерским. Но Игорь Маклаков этого не делал. Да, он при-ехал в Рощино, чтобы поговорить с Мещерским, но их разговор явно не лежал в сфере межличностных отношений. Он приехал из-за тендера на рощу. Но как это соотносится с первыми убийствами?