Книга Призраки Белого Мыса, страница 29 – Олеся Павлова

— Как повезёт. Я бы закладывал часа полтора, если без сюрпризов.

Ульяна кивнула и сделала пометку в блокноте.

На заправке Ивар купил большую упаковку чая с бергамотом. Просто чай — ничего больше. Евгения заметила это, когда он вернулся к машине.

— Ты что, на роту запасаешься? Там нас пятеро, а не пятьдесят.

— Я не знаю точного количества дней, — ответил он. — Лучше взять с запасом.

— Это не запас, Бергс, это стратегический резерв. Ты бы ещё ящик тушёнки купил.

— Тушёнка у Артёма. Я уточнял.

Он сказал это серьёзно, без тени улыбки, и Евгения не сразу поняла, шутит он или нет. Потом фыркнула и покачала головой. Ивар сел в машину и убрал пакет под сиденье — аккуратно, как всё, что он делал. Ульяна, сидевшая на переднем сиденье, обернулась и шепнула Глебу: «Он запасся так, будто мы едем на месяц». Глеб пожал плечами: «Может, и на месяц». И никто не засмеялся, потому что никто не знал, сколько они там пробудут на самом деле.

Пока заправлялись, из старого «уазика» с ржавыми бортами вышел дед — крепкий, кряжистый, в выцветшей камуфляжной куртке и резиновых сапогах. Он оглядел их машины, хмыкнул и направился к Артёму, который возился с канистрой.

— К «Белому Мысу», что ли? — спросил он без приветствия.

Артём выпрямился.

— Допустим. А что?

— Да ничего. — Дед сплюнул под ноги. — Просто место дурное. Зря вы туда.

Ульяна подошла ближе, достала блокнот.

— Почему дурное? Расскажите.

Дед посмотрел на неё, на блокнот, потом на остальных. Взгляд у него был цепкий, выцветший, как старая фотография.

— Мать говорила, до революции там барыня жила. Красивая, как ангел, только ангел тот падший был. Мужа с сыном схоронила и умом тронулась. Людей к себе зазывала, а потом они пропадали. Долго пропадали, пока её саму не нашли в подвале — мёртвую. А может, и не мёртвую, кто теперь разберёт.

— В каком смысле «не мёртвую»? — спросила Евгения.

— В таком. — Дед посмотрел на неё. — Когда дом ломать пришли, тело исчезло. Только платье белое на полу осталось и жемчуг, рассыпанный, как слёзы.

Повисла пауза. Дед ещё раз сплюнул, развернулся и пошёл к своему «уазику».

— Зря вы туда, — бросил он через плечо. — Она всё ещё ждёт. И тех, кто приходит, не отпускает.

«Уазик» затарахтел и укатил по грунтовке в сторону леса. Команда осталась стоять в тишине, нарушаемой только шумом дождя.

— Всё интереснее и интереснее, — пробормотала Евгения.

— Ты каждый раз это говоришь, когда тебе страшно, — заметил Ивар.

— Я не боюсь. Я тревожно заинтригована.

— Конечно.

— Бергс, ты когда-нибудь улыбаешься или у тебя мышцы лица атрофированы?

— Улыбаюсь. Когда повод есть.

— И какой повод тебе нужен?

Он посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.

— Повод, — коротко ответил он и пошёл к машине.

Пока дед рассказывал про барыню и жемчуг, Ивар отошёл к внедорожнику и достал телефон. Связь здесь, на отшибе, была паршивой, но одно сообщение всё же пробилось. Отправитель: «А.К.» — Андрей Калинин, бывший коллега по «Метрострою», единственный, с кем Ивар поддерживал связь после того случая в тоннеле.

«Ивар, тут ко мне люди приходили. Спрашивали про тебя. Про тоннель, про то, что ты видел. Я сказал, что ты уволился и уехал. Не уверен, что поверили. Будь осторожен».

Ивар стёр сообщение, убрал телефон и огляделся: лес, заправка, старый «уазик» деда — никого подозрительного. Но он знал: если Андрей написал, значит, это серьёзно. Кто-то искал свидетелей подземных аномалий. И теперь этот кто-то знает о нём.