Книга Во чреве кита, страница 8 – Даниель Краус

Когда дело доходило до самоубийства, какой еще выбор оставался?

Грунт хрустит под каждым шагом босых ног Джея. Слева от него из дубовой рощи выглядывает дом, сдаваемый в аренду. Справа — невысокие золотистые холмы, покрытые золотистой травой, испещрённые пучками сорняков и жесткими кустарниками. Между ними — только открытое небо. В пяти минутах ходьбы по тропе — цепочка роскошных домов Кармель-Медоуз. Богатая старушка с собакой вот-вот выйдет, хромая, за холм.

Джей напрягается, но не чувствует этого из-за плотного облегания гидрокостюма. В снаряжении для дайвинга по-настоящему спрятаться невозможно. Можно было бы с таким же успехом надеть доспехи.

Через девяносто секунд ему всё ещё везёт. Он с грохотом переходит два пешеходных мостика, поворачивает налево. Спуск, и вот он уже скрыт; пусть появятся эти пожилые дамы с собаками! Чувствуя себя в безопасности, Джей преображается. - Хендерсон» облегает его локти и колени. - Океаник» облегает его позвоночник. Струи воды из «осьминога» ласково поглаживают его плечи, как мама. Успокаивающий шепот со всех сторон — брызги, полынь.

Вот каким могло бы быть погружение. Какой могла бы быть вода. Если бы его не заставили заняться и тем, и другим под воинственные крики: - Спящие, пробудитесь!

Еще пять шагов — и клочки тумана развеваются. Вот он, пляж, кладбище Митта, его каменные челюсти широко раскрыты, словно он жаждет самого океана.

Утром заливы укрывает туман, выдыхаемый зелёными горами. В большинстве случаев к полудню он рассеивается, но Джей ещё в детстве научился не даваться обмануть серебристому небу. Оно тебя зажарит. Он выдерживает его ослепительный блеск в неподвижной духоте, затаив дыхание, как всегда, когда видит лижущуюся серую пену, всплески и кипение, гортанное всасывание и разливающийся бульон Монастырского пляжа.

Дайверы не зря называли его «Пляжем Морга.

Должно быть, я нырял в этих водах с Миттом с дюжину раз. Никогда в одиночку. Митт заставил его пообещать, что он никогда не будет нырять в одиночку, пока не станет взрослым.

А взрослым он уже стал? Мало кто бы так сказал. По крайней мере, товарищи Митта по дайвингу — точно нет. Шесть дней назад, когда Джей шел по Фримонту, один дайвер — что было очевидно по запаху неопрена и огромным часам — плюнул ему на ботинок. Придурок, — пробормотал тот дайвер, думая, что знает всё о Митте, великом дайвере, и о Джее, его злобном сыне.

Может, этот дайвер и знал достаточно. Джей не может так дальше жить. У него осталось ещё двенадцать месяцев до колледжа, каким бы он ни был. Ещё двенадцать месяцев, чтобы на него плевали.

Монастырский пляж — это всего лишь скромный песчаный полумесяц, протянувшийся между Кармел-бай-зе-Си и государственным природным заповедником Пойнт-Лобос. Двадцатиминутная прогулка для туристов, случайно заглянувших сюда по пути в Сан-Франциско, часть которых будет стоять спиной к воде, чтобы сфотографироваться, получит по голове от скрытой волны и будет утащена под воду обратным течением. Это место подходило только для опытных дайверов, и даже им приходилось опасаться скрытой впадины чуть дальше линии прибоя, которая, если они неправильно выберут место для входа в воду, может перекатывать их снова и снова, словно кусочек, размягчённый для проглатывания.