Книга Во чреве кита, страница 21 – Даниель Краус

Он прорывается мимо них. Случайно ударяет маму локтем в грудь. Его сердце сжимается, как газетная бумага в огне. Он никогда не чувствовал себя более мужским, более разрушительным, более похожим на Митта Гардинера. Нэн и Ева отшатываются в сторону, раскрыв рты от ужаса. Только мама бросается в погоню.

— Куда ты собираешься? Джей!

— К Фэй.

— Я поговорю с ним! Малыш, я поговорю с твоим отцом!

Джей — уже не малыш. Он выбегает на улицу. Телефон разряжен, так что он не может вызвать такси. Неважно. С той скоростью, с которой он собирается идти, до дома Фэй он доберётся не больше чем за тридцать минут. Голоса его сестёр изменились — стали серьёзными и обеспокоенными.

— Джей, возьми куртку!

— Джей, хочешь, я тебя подвезу?

Ему не нужно ни то, ни другое. Он будет идти, пока не замерзнет, а потом побежит. Он доберётся до дома Фэй Киммерер за двадцать минут. Будет бросать камни в её окно. Его впустят. Он будет ночевать у разных людей чуть больше года, прежде чем обретёт полупостоянное жильё в семье Хлои Таршиш. А потом он будет спать. Много. Как будто последний взгляд, который Джей бросил на отца, стал для него последним приказом: окровавленное лицо отца, смотрящее вниз через перила палубы, прямо над облупившимися чёрными буквами названия его лодки.

СЛИП.

Митт стриг голову до серой щетины; то, что похоже на струящиеся волосы, на самом деле — пучок ламинарии. То, что похоже на сгнившее лицо, — это паутинообразный клубок корней ламинарии.

Океан устроен именно так; он, кажется, размножает людей бесполым путём.

К валуну прилип лопастной оболочник, размером, формой и цветом напоминающий человеческий мозг. Тихоокеанский морской персик — точная копия человеческого сердца. Красная асцидия выглядит точно как легкое. У пляжа Сан-Карлос в Каннери-Роу находятся «Поля Метридиума» — дюны трубчатых анемонов, которые издалека похожи на человеческие кости.

Что такое песок? Все морское дно — это кладбище.

Возможно, от Митта не осталось никаких останков, которые можно было бы собрать в мешок.

Митту бы это понравилось. Поэтому Джей берется опровергнуть эту теорию. Он проверяет компас. Курс — семьдесят пять градусов на северо-запад. Если Хьюи был прав насчёт координат, а он всегда был прав, то именно здесь и должен был пойти ко дну Митт. Джей регулирует свой BPI так, чтобы плавать с небольшим отрицательным плавучестью, и его тело мягко отскакивает от песка. Он берет горсть камней и начинает ползти по дну океана. Он засунул мешок с костями за спину, надеясь, что не надолго.

Рука за рукой Джей ползет. Мутная, зеленая. - Свет, как в «Грязном мартини, — говорил Митт. - Грязные мартини, - Грязные компьютерные графики, - для него всё было «грязным, - хотя именно «грязное» ему и нравилось. Мама поддерживала в доме порядок, как в отеле — ежедневно свежие полотенца, подушки симметрично сложены, вазы по центру — и когда Джей представляет себе Митта в этой обстановке, он видит мужчину, стоящего посреди комнаты, сгорбившись, как наказанная собака, боящегося коснуться чего-либо, дожидающегося, пока всё пройдет, всё это.

Но под водой в заливе Монтерей Митт был любопытен, как обезьяна. Он плыл рядом с медузами, не переставая ими восхищаться, словно вихрь их желеобразных частей таил космические тайны. Он заглядывал в темные углубления с застенчивостью подглядывающего ребёнка. Его ласты не уставали; что бы ни ждало за следующей завесой из планктона, все остальные проблемы казались бы ничтожными.