Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 71 – Алан Александр Милн

Книгу «Мир с Честью: размышление об обычае войны» я написал как простой человек, ненавидящий войну. Против войны восставала моя душа, против войны восставало мое сердце, но больше всего против нее восставал мой разум. Война, как мне казалось, есть не более чем обычай – такой же глупый и порочный, как обычай драться на дуэли. Возможно, еще найдутся отдельные индивиды, считающие, что если вам случайно наступили на ногу, то у вас есть все основания защитить свою жизнь, лишив жизни «обидчика». Большинство из нас, однако, подобные убеждения переросли. Тем не менее, пока такие обычаи были в ходу, они казались вполне естественными, так же как сейчас кажется естественным снимать шляпу, встретив знакомую женщину. Но снимать шляпу – обычай, а не естественное поведение, такой же конвенциональный и ничуть не более естественный, чем обычай вскидывать руку и кричать «Хайль Гитлер!». Война, как мне казалось – не составляющая человеческой природы, вопреки тому, что о ней часто говорили, а лишь обычай. Когда двое о чем-то спорят, они обращаются к закону – так принято. Когда не соглашались в чем-то две страны, и ни одна не хотела уступать, они – тоже в соответствии с обычаем – начинали войну. Я не видел причин, по которым этот обычай нельзя было бы изменить, чтобы и государства тоже обращались к закону.

Главной чертой искусства можно назвать неизменность цели. Искусство написания пьесы заключается в том, чтобы выбрать тему и придерживаться ее; искусство ведения войны – в том, чтобы выбрать цель и достичь ее. Искусство же написания книги «Размышление об обычае войны» было в том, чтобы разобраться в обычаях, связанных с войной. Многие читатели говорили мне, что я проигнорировал экономические причины войны. Конечно, проигнорировал: так же, как раньше проигнорировал бы причины дуэлей, связанные с одеждой, хотя многие дрались на дуэли из-за цвета шейного платка. Если бы человечество решило устранить все причины дуэлей, ему пришлось бы взяться за невыполнимую задачу – устранить все различия в мнениях. Человечеству оказалось легче устранить не причины, а результат этих причин, вызванный обычаем.

Действительно: если устранить экономические и иные причины войны, сильно уменьшится и ее вероятность. А если устранить ревность или еще какую-нибудь причину убийств, серьезно уменьшится и вероятность применения смертной казни. Но смертная казнь отменена в Чиппинг-Нортоне не только потому, что там никто никого не убивает. Так же и с обычаем войны: некоторые из причин войны устранены, но сам обычай не перестал существовать. Греческий циник, размышляя о причинах Троянской войны, сказал бы, что глупо воевать десять лет из-за девушки. Но греческий пацифист с твердыми убеждениями хотел бы сделать что-то более существенное, нежели чем ждать, пока мужчины станут гермафродитами, а девушек, из-за которых ведутся войны, не останется. Он постарался бы уничтожить обычай, согласно которому, если жена устала от тебя и ушла к другому, «честь» требует от тебя и твоего брата десять лет убивать всех подряд, чтобы окончательно доказать твою крайнюю непривлекательность как мужа.

Я был пацифистом. Мне хотелось уничтожить возникшее в силу обычая убеждение, что война – благородный способ разрешения международных споров. Я надеялся уничтожить вошедшие в привычку представления о «чести государства» и «национальном престиже», приемлемость войны для Церкви, прославление войны поэтами. Я хотел уничтожить любой конвенциональный способ мышления о войне у всех тех, кто на самом деле о самой войне даже не задумывался. Я хотел, чтобы мои читатели взглянули на современную войну собственными глазами, а не на традиционную войну глазами предков. Именно поэтому я и назвал книгу «Размышление об обычае войны».