Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 46 – Алан Александр Милн

Но хотя, с одной стороны, такую риторику невозможно воспринимать всерьез, с другой – мы не способны отнестись к ней достаточно серьезно. Важно ведь не то, что фашистские лидеры демонстрируют не больше понимания реальности, чем герои детских приключенческих книжек, а то, что они обладают властью воплощать свои романтические идеи в жизнь. Если Муссолини и Гитлер в них верят, хотят и могут реализовать их на практике, можно ли надеяться на мир в Европе?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, пусть и кратко, рассмотреть основы фашизма.

Согласно демократическим убеждениям, государство существует на благо индивида. В фашистской идеологии индивид существует на благо государства. Муссолини утверждает, что он заменил «права человека» XIX века «правами государства» века XX-го. На самом же деле он заменил права каждого человека Правами Одного Человека. Отдельно взятый гражданин Италии отказался от свободы мысли, свободы слова, свободы действий. Муссолини не отказался ни от одной из этих свобод. Напротив, он приобрел гораздо больше свободы – свободу думать, говорить и решать не только за себя, но и за всех остальных. L'état, c'est moi^[42]. Права государства – это права Муссолини.

Такое смешение прав государства и прав автократа – скорее естественное, чем неизбежное следствие фашизма. Права государства в ХХ веке вовсе не обязательно должны предполагать автократию. Послевоенное «открытие», что только автократ умеет «доводить дела до конца», еще не означало подчинение индивида государству. Но поскольку первым «делом», которое автократ хочет довести до конца, – это подчинить себе индивида, Муссолини естественным для себя образом отождествил собственные нужды с нуждами государства и провозгласил новую доктрину ХХ века в ее нынешнем виде. Ибо только так в нашем демократическом ХХ веке можно установить автократию.

Фашизм, таким образом, есть просто обновленная автократия. Будучи автократией, он основан на силе. Из этого следует, что сила должна все время быть на виду: регулярная армия приверженцев в рубашках подходящего цвета, преданных либо самому автократу, либо Государству через автократа. Чтобы поддерживать преданность такого войска на высоте, необходимо задействовать всю живописность реальной войны: приветствия и униформу, речи, знамена, военные песни, а также опьянение победой над пожилым евреем или численно уступающим политическим противником. Естественно, такая армия может периодически испытывать желание довести всю свою энергию до высшего напряжения. По необходимости она была взращена на сантиментах войны, поэтому ее мысли будут неизбежно обращены к войне.

В равной степени необходимо, чтобы и весь народ в целом (те, кто не входит в состав регулярной армии), был обучен считать войну своей божественной миссией. Ведь должны же они считать что-нибудь своей божественной миссией, а какая еще божественная миссия подойдет им больше? Да, туристы периодически выступают в Times в защиту фашистской Италии, указывая, что поезда теперь ходят точнее, чем в старые демократические времена. Но наверняка есть итальянцы, для которых прибытие двенадцатичасового поезда вовремя – это еще не повод отказаться от своих свобод. Они отдали себя государству ради более священной цели, чем эта. Они отдали себя государству – и что же государство сделает с ними?