Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 45 – Алан Александр Милн

Во многом та же ситуация складывается с Германией. В течение многих лет вплоть до самого 1914 года Германию считали «угрозой миру в Европе». Предполагалось, что Великая война положит этой угрозе конец. Большинство добровольцев – в глубине души пацифистов – воевали на той войне только потому, что она, как нас уверяли, призвана положить конец всем войнам. К 1918 году мы разгромили Германию. Насколько одна страна в принципе может оказаться во власти других, Германия оказалась именно в таком унизительном положении… И ровно с того дня и до сих пор вся Европа боится побежденной Германии.

Если ничто из написанного в этой книге еще не сделало для вас войну нелепой, ее сделает нелепой следующий факт: после противостояния, которое обошлось в миллиарды фунтов и более десяти миллионов жизней, то государство, которое, как мы утверждаем, начало войну, то государство, которое было полностью разгромлено в последней войне, – это самое государство вновь несет главную угрозу миру. Если война приводит не к миру, а лишь к новой войне, в чем ее смысл? Некоторые всерьез утверждали, что у Франции теперь есть все основания объявить «оборонительную войну» Германии. Но с какой целью, если через несколько лет ей снова придется объявлять очередную оборонительную войну? Если в этой серии оборонительных войн она потерпит неудачу – затем, по-видимому, настанет черед Германии как победительницы начинать серию своих оборонительных войн.

Поскольку война – инструмент неэффективный, по-видимому, Германия, как побежденное и жаждущее возмездия государство, в любом случае будет считаться угрозой миру. Но с приходом к власти Гитлера оно становится в десять раз более угрожающей. Потому что теперь и не скрывает своих воинственных намерений. Немецкий преподаватель географии в очередной раз объясняет, как будет захвачена Англия, время от времени Геббельс красноречиво, хоть и не из личного опыта, проповедует, какой экстаз – вынашивать сыновей для поля боя, а Геринг, этот «крикливый предвестник крови и смерти», с регулярной периодичностью, не заботясь о тайне частной жизни, совершает акт словесной менструации, которого, по-видимому, требует его природа. Как, спрашивается, вести разговор с такими людьми? Какой смысл говорить о мире со слугами гитлеризма?

Гитлеризм – это фашизм, приспособленный к особым нуждам Германии. О средневековом отношении гитлеризма к войне у нас есть свидетельство более авторитетное, чем излияния Геринга или учителя географии. У нас есть слова самого Муссолини, согласно которым война якобы ставит печать благородства на народы, смотрящие ей в лицо, мир же предполагает отказ от борьбы, и никакое другое испытание не ставит человека лицом к лицу самим с собой в той же степени, что и война.

Такая типичная ода сентиментальности не заслуживает серьезного рассмотрения. После последней войны печать благородства отпечаталась на европейских государствах настолько неизгладимо, что теперь они могут позволить себе не беспокоиться об этом. Более того, рискну предположить, что те из граждан этих стран, для которых жизнь не равна одному затянувшемуся римскому салюту, не слишком высоко ценят такую иерархию благородства, в которой высшие места, без сомнения, занимают наиболее отсталые, но постоянно воюющие государства Южной Америки. И, конечно, существуют смертельно опасные испытания, которые не связаны с речами перед войсками в военное время, ставящие человека лицом к лицу с самим собой. Одно из таких испытаний – мыслить иначе, чем фашистский лидер в мирное время. Наконец, пацифизм не предполагает отказа от борьбы или трусости по отношению к жертвам. Он борется против отказа от употребления разума, призывает соблюдать хотя бы немного порядочности по отношению к жертвам среди женщин и детей и признать тот факт, что нам предстоит целая жизнь в борьбе за то, чтобы навести порядок в мире после последней войны, и что еще одна война приведет к тому, чего почти добилась последняя, – к концу цивилизации.