Книга Пункт выдачи, страница 26 – PogosYun

— Бракованные товары запрещены к принятию без одобрения заявки на возврат!

— И я должен ждать одобрения вашей, мать вашу, заявки? Две недели может пройти!!!

— Я бы не спешил с выводами. Максимальный срок рассмотрения заявки – пять рабочих суток – это во-первых. Во-вторых, сроки на обычный возврат замораживаются, – пока объяснял, я фотографировал саму дырку и содержимое бирки: штрих код, размер и артикул.

— Чего вы снимаете? – клиент увидел это.

— Это рабочий момент. Вы можете проверить ковры сейчас на наличие брака.

— Что, вы мне тоже откажете в возврате, если найду брак?

— Если после получения вы не покинули пункт выдачи и обнаружили дефект на камеру, – я указал пальцем, где камера слежения, – мы отметим как брак и деньги вернутся в течение суток.

— А почему вы не можете свитер пробить?

— Свитер был куплен неделю назад, свитер покинул пункт выдачи. Если бы вы или ваша жена на месте нашли брак, отказ был бы мгновенным, а так извините. Ничего личного. Приму на возврат – потеряю премию за принятый брак без заявки в размере стоимости этого товара. Все автоматизировано и все проверяемо.

На пункт выдачи вошел оптовик Мякинен.

— Iltaa!^[4] – сказал он, едва закрыв дверь.

— Hyvää iltaa! Mitä kuuluu?^[5]– улыбаясь, спросил я. Всегда приятно было видеть того, кто не бесит.

— Ihana, ystäväni!^[6]

— Что вы там несете, чучмеки? – вмешался Орджоникидзе. Мякинен напрягся. – Давайте решим со мной!

— Насчет свитера понятно! Советую вам проверить ковры! – ответил я.

— Не говорите мне, что делать! Без вас знаю!

— Что, собственно, такое? – спросил финн на русском.

— Да этот осел не хочет принимать у меня свитер!

— Почему?

— Не хочет! – повторил Орджоникидзе.

— Мы проверим. Я пришел, – обратился оптовик ко мне. – Я хочу футболку сдать, дочери оказалось не по размеру. Вроде браков не нашел, но вам виднее.

Я проверил серую футболку размера M – ни дырок, ни пятен, размеры и артикулы совпадали.

— Joo, herra Mäkinen!^[7] – я провел возврат. – Брака нет! – добавил по-русски, чтобы Орджоникидзе слышал.

— Да вы сговорились!!! – рявкнул старик.

— Покажите мне ваш свитер, – обратился Мякинен. – Чтобы мы убедились, что менеджер не нарушил ваши права. – Получив свитер, финн тут же нашел брак. – Дырка! Менеджер прав, создавайте заявку.

— Да как это так?

— Я умею читать на русском, умею говорить на русском и умею думать на русском… и по-русски! – Хоть мой знакомый и стоял ко мне спиной, я чувствовал, как он прожигал взглядом этого морального дебошира. – Я знаю, как работает магазин, знаю правила. Если вы по-русски не умеете читать, говорить и думать, то это ваши проблемы, уважаемый!

Орджоникидзе молчал.

— Кстати, я никогда не оскорблял русских ни в России, ни у себя в Финляндии. Всего хорошего! – Мякинен повернулся ко мне. – Завтра заберу телевизоры и поеду в Хельсинки! Я слышал, что с Китая эпидемия началась… коронавирус, стало тяжелее ездить.

— Понимаю! Ладно, тогда до завтра!

— Hei hei!^[8]

Финн покинул пункт выдачи. Орджоникидзе решил вместо грубости давить на жалость.

— Я прошу вас! Возьмите, пожалуйста, свитер!

— Я вам объяснил, другой клиент тоже объяснил. Что у вас по коврам?

— Я все беру, но давайте решим вопрос со свитером. – Старик уже утомлял.

— Я ничем не смогу вам помочь. Я сказал, что нужно делать, вот и действуйте.