Книга Кризис Ж, страница 87 – Евгения Батурина

— Угу, и кружатся в танце, облачившись в одинаковые симпатичные кардиганы, – скептик Илюха отказывался верить в чудеса.

— Танцев нет, – не сдавалась подростковому пессимизму Марина Игоревна. – И школьной формы нет. Есть много поездок, походов – летом экспедиция, например. Еще есть театр – я, собственно, его и создавала, а потом передала в хорошие руки и ушла делать «Бурато». И репетиционная база есть с инструментами. Гитары, ударные, вся техника. Для тех, кто музыкой увлекается.

Илюха из последних сил делал вид, будто его это не касается.

— Ну да, ну да, – бурчал он себе под нос. – Пойду в волшебную школу БГ, сразу там найду друзей, создам группу и это – полюблю физику! Прям первого сентября.

— Так что, тебе интересно? – снова проигнорировала Марина Илюхин сарказм. – Позвоню ТТ?

— БГ! – хором сказали мы трое.

— ТТ – это Тамара Тимофеевна. Так ее дети в школе зовут, у них приняты аббревиатуры. ТТ занимается вопросами поступления в БГ.

— Двадцать шестое августа! – взмолился Илюха. – Какое поступление!

— Они как раз добирают в конце лета детей. Какой класс, десятый?

Мы, снова хором, кивнули.

— Тома, добрый вечер, Марина Заиюльева, – быстро сказала в трубку Марина Игоревна. – Скажи, пожалуйста, в десятом классе у вас есть еще места? Посмотрите юношу? Умный, вредный, все как вы любите. Из семьи «Бурато».

Илюха, которого уже дважды за день назвали вредным, таращил зеленые глаза.

— Теперь я, значит, из семьи Бурато. Бурато Илья Викторович, сын шарманщика Витторио, – съерничал он, когда Марина Игоревна договорила со своей ТТ.

— Так и представься завтра. У тебя в два часа дня вступительный тест по математике и изложение по русскому. А послезавтра собеседование с учителями и учениками. Не бойся и ничего из себя не строй особенного. Просто пообщайся, посмотришь, подходят они тебе или нет. Но я думаю, подойдут.

— Это… Мать ни за что не согласится на Беговую! – предоставил Илюха последний аргумент.

— Маму я беру на себя, – легко пообещала Марина Игоревна. – Как ее зовут?

— Ирина Пална. ИП, – усмехнулся подросток.

И мне показалось, что на его мрачном челе заблестело что-то похожее на надежду.

Я решила ночевать у Антонины.

— Ты совсем не хочешь говорить о Боре? – спросила она, прежде чем идти спать.

— Нет, – ответила я. Мудрая и Подлая Жозефина все еще устраивали в моей голове регулярные спарринги, и признаваться в этом Антонине мне было неприятно.

— Ну ладно, – не стала она настаивать. – Спокойной ночи. Я вот о Гоше тоже говорить не хочу. Например, о том, что сегодня я первый раз в жизни обрадовалась, когда он, наконец, уехал. Плохой знак, да?

Она была расстроена – и у нее, в отличие от меня, были на то понятные причины.

— Его мама скоро вернется в Воронеж, и начнется у тебя хорошая жизнь, – пообещала я. – Вот прямо с осени. Увидишь!

Сестра почему-то всегда верит моим предсказаниям. Вот и сейчас повеселела, помахала мне полотенцем и ушла спать (прямо в нем).

Я взяла телефон. Там было сообщение от Антона Полякова: «Извинись за меня перед сестрой. Ну, за сегодняшний визит с мамой. Теперь на меня еще и Алла обиделась…»

«А почему ты это пишешь мне?» – спросила я его, немного раздражаясь.

«Потому что, похоже, вы с Антониной мои единственные друзья», – ответил Антон и поставил грустный смайл.