Книга Кризис Ж, страница 74 – Евгения Батурина

Еще раз обежав все выходы из метро «Перово», я на плохо гнущихся ногах спустилась вниз, села в поезд. Очень долго ехала. Старалась не смотреть на подаренное кольцо – оно вдруг стало казаться уродливым, неуместным. Но в глубине души я надеялась: сейчас приеду и все легко разъяснится. Например, Сережа проспал – прилег и случайно вырубился. Теперь начнет извиняться, называть меня нежными словами, а себя – ругать последними… Или: на самом деле с хозяином мы встречаемся завтра, а не сегодня, а у меня случилось помутнение рассудка на фоне большой любви и хронического недосыпа. Либо – квартиру уже сдали, Сережа просил кого-то из моих соседок мне это передать, а они забыли или нарочно скрыли, из зависти. Главное, добраться до общежития, постучать в дверь с номером 404 и…

Мне никто не открыл. Ни тогда, ни через час, ни ночью. Тишина за дверью била по ушам.

Утром я, не проспавшая, по ощущениям, ни минуты, снова побежала к Сереже. Дверь была открыта, и я бросилась внутрь, не зная, ругаться мне или молиться. Посреди комнаты стоял комендант нашего общежития по фамилии Золотых и насвистывал.

— Привет, Козлюк, – сказал он мне весело. – Хошь быть старшей по этажу? Потом и до старшей по корпусу дорастешь. Будешь дружков своих буйных утихомиривать. Чудилин-то свинтил, ишь. Чудилин-мудилин. Одним днем – и нету его.

Комната была пуста. Из всех вещей, которые принадлежали Сереже, там в тот момент находилось только кольцо его мамы. И оно нестерпимо жгло мне палец.

Я не хотела устраивать аттракцион выбрасывания семейных реликвий при коменданте Золотых. Вежливо отказалась от повышения, попрощалась, пошла к себе в комнату, легла на кровать, решила умереть. Через пять минут встала, добрела до своей сумки, достала мобильный. Вспомнила, что туда забит смоленский номер Сережиной мамы – он звонил ей однажды с моего телефона, и я сохранила контакт.

— Алло, здравствуйте, позовите, пожалуйста, Сергея, – сказала я как можно спокойнее.

— А кто его спрашивает? – спросила женщина подозрительно.

— Это Жозефина, – представилась я. – Будьте добры…

— Нету его, – оборвала она меня. – И нечего названивать. (Она сказала не «нечего».) Сказано нету, не появлялся.

— Может быть, он у папы? – Я старалась не реагировать на провокации. – У вас есть номер его отца?

— Ха, отца-молодца! – отреагировала моя собеседница. – Спрошу его номер, ага, как проспицца-то.

И она закатилась икающим смехом.

Я нажала на телефоне кнопку с изображением красной трубки. Снова улеглась в постель поверх покрывала. Сняла кольцо, положила его на тумбочку.

Когда я проснулась, надо мной стояли соседки Оля и Юля, одна из них больно давила шершавой ладонью на мой лоб.

— Жозефина, очнись. Ты очень горячая, – говорила Оля.

— Мы хотели вызвать скорую, но позвонили твоим родителям, – перебивала ее Юля.

— Ты спишь третьи сутки, – снова Оля.

— Попей хотя бы водички, – Юля.

Дальше их голоса слились в сплошной поток непонятных звуков. Я взглянула на тумбочку: кольца не было.

Вот и хорошо, подумала я, значит, Сережа его забрал, чтобы подогнать мне по размеру. Он вернется, мы поженимся и назовем дочку Мишель.

В следующий раз я проснулась и увидела своего папу. Заметила, что он одет в рубашку с коротким рукавом, удивилась – все-таки апрель, не лето.