Онлайн книга «Кризис Ж»
|
Ко мне с видом раскаявшегося грешника двинулся Антон, только что закончивший телефонную беседу. — Поезжай, – сказала я. — Там Алиска не спит… – начал он. — Поезжай, – подтвердила и Лиза Барбос, оторвавшись от Зайки. – Дело важное. — Она только у меня засыпает, – теперь он оправдывался строго в сторону Лизы. – Сонька в истерике, никакой «Игры престолов» не получилось. Я не знаю, почему она не умеет укачивать собственную дочь! — Поезжай, тебе два взрослых человека говорят, – повторила Барбос. – Какая разница, почему Сонька не умеет. Может, потому, что нервничает и ребенку это передается. Может, потому, что не высыпается. А ты вот высыпаешься и не нервничаешь. Check your privilege! Услышав последние слова, Филипп у балкона встрепенулся и шаркнул стулом. А Антон, продолжая для вида возмущаться Сонькиной несостоятельностью как родителя, устремился в прихожую. — Я приеду, как только Алиска уснет, – поклялся он мне, расцеловав нас с Лизой в щеки, как с недавних пор стало принято в этом доме. – Она спит до утра, если уже решила… Дверь за Антоном закрылась, мы с Барбос постояли у вешалок. — А чья это зеленая куртка? – спросила Лиза. — А чего это ты не влюбляешься? – спросила я. Мимо нас пронесся кот Зайка, преследуемый невидимыми демонами. Следом за ним под свет блеклой коридорной лампочки явился Филипп. — Слушай, уже поздно, – сказал мне бойфренд в новогоднюю ночь. – Я пойду. Как-то плохо себя чувствую, то ли красное вино не стоило после шампанского, то ли холодец этот ваш… Who knows. Поеду высплюсь хоть раз в году. А то мутит. И он неловко притянул меня к себе – так, будто после слов «мутит» и «холодец ваш» во мне должны были взыграть романтические чувства пополам со всепрощением. — Может, таблеточку? – спросила Лиза Барбос с плохо скрываемой насмешкой. — Я выпью дома, спасибо, у меня американские… Мы с Лизой синхронно закивали, как пара рубашек, сохнущих на веревке во дворе в ветреный день. Филипп торопливо надел поданное пальто, протер пальцем носок блестящего правого ботинка и поцеловал меня в щеку. Тоже в правую – в какую поближе. — Я напишу тебе, Happy New Year, – проговорил он уже у лифта, набирающего скорость. В ответ Елизавета Барбос, отпихнув меня от двери, с удовольствием ею грохнула. На плечо мне сел попугай Исаич – я-то думала, он уже давно спит в клетке, досрочно встретив год Петуха. — Улетел, но обещал вер-рнуться, – проворковал он. — Да уж, все обещали, – подтвердила я. – Но по факту нас осталось двое. — А сколько у нас шпаг, – прошелестела оптимистичная птица. – Четыр-ре! — И то верно, – я осторожно погладила серую попугаичью голову. – Ты, кот Зайка, Лиза и я. Кот весь вечер жрет что-то со стола, так что будет Портос. — В мер-ру упитанный в самом р-расцвете сил, – вернулся Исаич к цитированию «Карлсона». Ну вот и мы. Атос, Портос, Барбос и Д’Артаньян. Атос явно я – потому что для графа де Ла Фер троих гостей слишком мало. А Д’Артаньян… Тут оставленный на столе Гошин ноутбук снова заиграл мелодию скайпа, и на экране высветилось слово «Риббентроп» и Борина фотография. В этот же момент Елизавета Барбос в ужасе произнесла два слова: — Блин! Утюг! Я рассмеялась в голос: — Да ладно! Барбосик, серьезно? Утюг?! — Погоди, – она наморщила нос: вспоминала. – Я погладила платье, повесила его… |