Книга Кризис Ж, страница 220 – Евгения Батурина

Вслед за Лизой, конечно же, приехал Антон Поляков. Он привез хворост. Не тот, что в лесу собирают, а тот, что пекут.

— Сонька просила тебе передать, – объяснил он. – Я приезжаю, а Алиска уже спит, уснула. А Сонька, когда нервничает, печет. И когда хочет извиниться, тоже печет. В общем вот.

Антон сунул мне большой промасленный кулек хвороста и переключил внимание на Лизу. Сказал ей, например, что в такси почитал о ее родном городе Омске и выяснил, что там бывают пыльные бури, а в его родном городе Воткинске пыльные бури тоже случались. Лиза, не найдясь что ответить, вручила Антону дагестанское полусладкое и спросила, умеет ли он его открывать. Черные Антоновы брови сошлись на переносице: challenge accepted, сказал бы Филипп, если бы его кто-то спрашивал (или помнил).

Дальше в Нехорошей квартире стало интересно: например, появилось трое парней в лыжных костюмах и ни одной лыжи. В руках подростки держали по бутылке брюта.

— Господи, – произнесла я, открывая дверь Илюхе со товарищи.

— До Рождества вообще-то семь дней, – заметил Илюха.

— Это как посмотреть, – возразил запальчиво очкастый Жека. – У католиков…

— Евгений, оставьте католиков в покое, – предложил накачанный Гавриил раздраженно и стал искать кота. – Кис-кис, ты где? Давай уже иди сюда, котолицизм будем исповедовать.

Я воззрилась на снимающего ботинки Илюху.

— А Архангельск? А триста тысяч коробок картофельного пюре? А прыгать в снег?

— Допрыгались, – Илюха мрачно снял шапку. Волосы под ней были мокрые и торчали во все стороны. – Коробки погрузили, лыжи погрузили, все погрузили, кроме нас. Жека забыл паспорт.

Жека бочком, с видом виноватым и в то же время независимым, протиснулся в гостиную, где Антон Поляков сражался с намертво застрявшей в бутылке пластиковой дагестанской пробкой.

— Как забыл паспорт? – не поняла я. – Вы же тут триста тысяч раз проверили свои паспорта. Когда ваш АБ приезжал.

Видимо, мое любимое число – триста тысяч. Надо будет указать в резюме.

— Евгений взял загранпаспорт, – объяснил Гавриил, упавший уже в объятия Зайки. – А билет покупался на обычный российский.

— А проводник попался принципиальный, – дополнил Илюха, безуспешно приглаживая волосы.

— Да похмельный он был, а не принципиальный, – отчаянно прокричал Жека из гостиной. – Или злой, что работать приходится в новогоднюю ночь.

— Короче, – отмахнулся Илюха от Жеки, – Жеку не сажали. АБ, ТТ и ГБ полчаса уговаривали проводника посадить Жеку, а он ни в какую.

— Ну если уж ГБ не посадил… – согласно кивнула я.

— Не посадила, – поправил Гаврииил. – Галин-Борисна, завуч, она самая убедительная.

— В итоге Жека сказал, все, я не еду. И мы сказали, что тоже не едем, – финализировал Илюха. – Остальные тридцать семь человек тоже хотели остаться, но мы их успокоили. Весной на Кавказ поедем, ничего страшного.

— Мэ! – подтвердил кот из мускулистых рук Гавриила. – Весна хорошо, зима – холодно, котик мерзнет.

— Проходите уже, – поторопила я Илюху с Гавриилом. – Где вы, кстати, шлялись все это время? Поезд ваш с лыжами ушел часа два как.

— Пешком шли с Ярославского, шампанское искали, где продадут, – объяснил Илюха. – Ну, вам, в смысле, шампанское. В итоге Жеке продали по загранпаспорту. Он сказал, там написано, что ему восемнадцать, и они поверили.